Потом появился Шабр и обеспокоено сообщил:

— По‑моему, Посланник, главная надсмотрщица находится на четвертом месяце беременности, а еще две надсмотрщицы — на пятом и на втором.

— Ну и что? — пожал плечами Найл. — Здесь не Дельта, ничего с ними не случится.

Потом до него дошло. Ведь родив, они, по заведенному обычаю, попытаются переправить новорожденных в город, на остров. А учитывая, что родятся почти наверняка уродцы, матери, приносящие и оставляющие младенцев, вряд ли останутся без внимания. Этак недолго раскрыть секрет существования солеварни. Оставлять уродцев здесь? Растить неполноценных существ? Кормить лишние рты? Не выход. Как хорошо, когда подобные напасти молчаливо разрешаются пауками!

— А как они поступали с детьми раньше?

— Отправляли ко мне на кораблях, — ответил Шабр и добавил: — Проблему представляют только надсмотрщицы, у Райи ребенок ожидается здоровый.

— Откуда ты знаешь? — с подозрением переспросил правитель.

— Из практического опыта, — обтекаемо доложил смертоносец.

— Хорошо, — не стал уточнять Найл. — Что ты предлагаешь?

— Я советовался с Симеоном, — издалека начал паук, — мы вспомнили, как отвернули многоножку от леса вампиров. Мы предполагаем возможность точечно парализовать волей область живота, попытаться поразить только плод. Может быть, удастся вызвать выкидыш…

Из объяснения Найл ничего не понял, однако не это было главным — самым важным ему показалось сейчас то, что даже Шабр, всю жизнь занимавшийся селекцией двуногих, перестал относиться к людям как к обширному даровому материалу для экспериментов. Теперь, видя необходимость воздействия на двух женщин, он спрашивал разрешения у Посланника.

— Сделайте это завтра, когда все разойдутся, — сказал Найл.

— Слушаюсь, Посланник, — присел в ритуальном приветствии Шабр. — Кстати, у Райи будет мальчик.

— Ты что, и про это знаешь? — не выдержал Найл.

— Нет, откуда?

— Шабр, мне кажется, что ты чего‑то не договариваешь.

— А я ни о чем не знаю, — нахально заявил восьмилапый и деловито потрусил в сторону.

На светлом небе загорались первые звезды. Здесь, в оазисе, ветер почему‑то налетал не со стороны холодного моря, а из раскаленной за день пустыни, и ночь обещала быть теплой. От мелких прудков с рассолом густо пахло йодом и тиной. Последнее правителя удивило — он даже дошел до ближнего и присел на корточки. Ничего. Вода как вода, чистая, прозрачная. Пробовать ее Найл не стал — знал уже, какова на вкус. Неслышно ступая, подошла Райя.

— Вы собираетесь ночевать здесь, Посланник Богини?

Похоже, главная надсмотрщица увидела, что правитель направился не к хижинам, а в сторону, и заволновалась.

— Нет, Райя, — выпрямился он. — Я собираюсь ночевать с тобой.

Это было не просто желание, это было важно. Нужно показать надсмотрщицам и работникам солеварни, как он уважает и любит их хозяйку, нужно доказать самой Райе, как он ценит ее труд, ее старание, как дорога она ему. Найл просто обязан был вознаградить надсмотрщицу за то, что она уже делала, и за то, что ей предстоит сделать, — а наградить он мог одним‑единственным способом. К тому же у него действительно возникло желание обнять женщину, которая носит его сына.

На этот раз Найл стремился доставить Райе удовольствие, а не просто получить от нее положенное правителю. Он ласкал ее грудь, целовал глаза, губы, руки, вспоминая давно забытое тело, и словно соприкасался с безвозвратно ушедшим прошлым. Он вдруг понял, что вновь ощущает циркулирующую энергию — энергию, которую женщина щедро изливала на него и которую он столь же обильно возвращал обратно; вновь, после долгого перерыва, он увидел ауру, ее светло‑зеленый цвет и чисто‑белое облако внизу живота.