Почетный караул у дворца отсутствовал, но Дравиг гостя встретил — иначе пришлось бы Найлу пробираться через коридоры на ощупь.

Под стеклянным куполом главного зала густо пахло креозотом — в покои Смертоносца‑Повелителя набилось просто невероятное количество восьмилапых. Пауки стояли на полу, висели на стенах, даже забрались на потолок. Здесь царила тяжелая, давящая тишина, и Найлу она очень не понравилась.

— Рад видеть тебя, Посланник Богини, — услышал правитель города и с удивлением увидел, как все, все пауки зашевелились, выполняя ритуальное приветствие.

— Я тоже рад тебя видеть, Смертоносец‑Повелитель, — ответил Найл.

— Ты вошел в наш город как пленник, человек. Потом стал врагом, потом беглецом. Потом — Избранным. Посланником Богини. Теперь я доверяю тебе свой народ, его жизнь, его будущее. Будешь ли ты заботиться о нем, как заботилась Великая Богиня Дельты, уделишь ли ему столько же заботы, сколько уделял своему народу, не будешь ли предпочитать паукам своих кровных собратьев?

— Для меня нет разницы между пауком и человеком. — Еще не до конца понимая, к чему клонится эта напыщенная речь, Найл ответил четко и однозначно, подкрепив свои слова коротким: — Клянусь!

— Отдашь ли ты для общего блага все свои силы и свою волю?

— Клянусь! — повторил Найл.

— Я верю, — с явной горечью сказал Смертоносец‑Повелитель. — Прощай.

Наступила пустота.

Все пауки вновь опустились в ритуальном приветствии и замерли.

— Дравиг, что происходит? — осторожно спросил Найл.

— Смертоносца‑Повелителя больше нет, — грустно ответил начальник охраны.

— Как?!

— Он стал памятью.

— Памятью… — невольно повторил правитель, и тут до него дошло…

Поняв, что они не могут оставаться во время похода Смертоносцем‑Повелителем, самки, составлявшие его суть, решили уйти в подземелье и присоединить свою память к памяти тех десятков древних правителей, которые уже обрели вечный покой. Отныне они тоже стали частью прошлого. Завтра утром придут строители и замуруют вход в тайник. С этого мига Смертоносца‑Повелителя больше не существует — он пожертвовал собой, давая шанс на спасение своему народу.

Смертоносец‑Повелитель никогда не был добр ни к Найлу, ни к другим людям, но всегда играл в их жизни немалую роль. С исчезновением властелина пауков уходила и частица человеческой истории. Именно поэтому, а не из вежливости правитель печально склонил голову и присоединил к общей грусти свою лепту.

Легко колыхнулись паутинные тенета в глубине зала, из‑за них появились десятка полтора старых, совершенно бесцветных паучих и потянулись к выходу. Густая толпа, набившаяся в зал, не представляла для них препятствия — самая крупная из самок не превышала размером кошку и без труда проходила под брюшками недавних подданных, между широко расставленных ажурных лап. Ни единая мысль не колыхнула тишины дворца — ведь самки были фактически мертвы, хотя и двигались к своим будущим могилам на собственных ногах.

Смертоносец‑Повелитель умер.

x x x

Яркое солнце внезапно выдвинулось из‑за серебристого от инея дома и больно хлестнуло Посланника Богини по глазам. Найл отступил от окна, под которым гомонила толпа почти из четырех сотен людей, и повернулся к Нефтис:

— Неужели мы все‑таки успели?

— Да, господин мой. — Тут начальница стражи ехидно усмехнулась: — Вот только Джарита опять про что‑то забыла и побежала забирать.

— Значит, успели… — Правитель опять высунулся в окно и посмотрел на небо.