— Полпути позади.

— Только половина? Лучше бы не спрашивала.

Найл опять отступил в сторону и дождался Симеона. Посмотрел на лежащих в повозках женщин, поднял глаза на медика:

— Подними их к утру на ноги. Иначе придется бросить…

— Ты совсем озверел, Найл.

— А куда класть тех, кто упадет завтра? Полежали, пусть уступают место другим.

Вместо ответа Симеон спрыгнул с коляски и пошел пешком.

Правитель некоторое время двигался рядом, глядя на гужевых, вцепившихся в оглобли, на их мокрые от пота спины, вспученные мышцы, — передернул плечами и стал медленно обгонять колонну. Поравнявшись с Джаритой, попросил:

— Гужевым продолжай давать воду по прежней норме.

Однако всей экономии хватило только на четыре дня. Если бы Найл шел с отцом или братьями, они уже в Ближней купались бы, а так… Очередной вечер среди опостылевшего песка, только на этот раз без глотка воды. Причем правитель, привыкший мерить расстояние дневными переходами — своими дневными переходами, теперь и не знал, сколько еще до реки осталось…

Правитель лихорадочно вспоминал известные ему способы добычи влаги: песок сухой, как горячий пепел; камней для пирамиды нет. Они попали не просто в пустыню, а в мертвую пустыню. Единственный шанс в ней выжить — это уйти из нее.

Утро принесло очередную жару и острую резь в горле. Зная, что кашель только усилит першение, Найл сдерживался и старался дышать носом, но надсадное кхеканье доносилось со всех сторон. День обещал быть тяжелым. Оставалось надеяться, что кончится он у берега реки.

Люди поднялись без понуканий. Силы еще оставались.

Опять солнце, спины смертоносцев впереди, барханы, пологие склоны — вверх, вниз, вверх, вниз. И так до полного отключения мозгов.

Найл на секунду закрыл глаза и мгновенно провалился в черный беспросветный мрак. Пропал воздух, утихомирилось огненное пекло, исчезла тяжесть, а навстречу неслась, кружась вокруг своей оси, светящаяся изумрудная фраза: «Вот он какой, вакуум».

— Что с вами, господин мой? — склонилась над ним Нефтис.

— Ерунда, споткнулся. — Правитель отвел руку стражницы и встал сам. Оглядел с вершины бархана растянувшуюся колонну.

Если уж даже он отключился, то там, позади, наверное, половина попадала.

— Дравиг! Нам нужна помощь…

— Я слушаю тебя, Посланник Богини.

— Хотя бы тех, кто падает… Донести до привала…

— Второй день у нас едят только матери. Извини.

Почему смертоносцы не нуждаются в воде, для Найла оставалось тайной, но, не поев, нести груз они не могли.

Просить бесполезно.

— Иди вперед, я догоню, — сказал правитель Нефтис и отступил в сторону.

Опять мимо потянулись измученные люди. Сознания их были пусты, как у подземных хищников. Даже принцесса Мерлью не повернула головы в его сторону.

Наконец показался Симеон.

— Много сегодня? — спросил правитель.

— Десять. Но это, похоже, только начало, — прохрипел медик. — Что будешь делать? Опять бросишь?

— Когда наберется столько, что будет не увезти, выгрузи всех и пошли повозки вперед. Дождетесь ночи и пойдете сами. По холодку станет легче. Поднимешь заодно тех, кого найдешь ночью.

— А кто не встанет?

— Проси потерпеть. Мы за ними вернемся.

— Врешь ты, Найл. Сдохнем все.

— Сдохнем, если остановимся. Хоть кто‑то должен дойти до реки и вернуться с водой. Это единственный шанс.