— Теперь понятно, почему здесь нет живности, — сказал Найл. — Если такие нашествия случаются хотя бы два‑три раза в год…

— Но почему они не убежали? — удивилась принцесса.

— Может быть, их окружили под деревом, — ответил Симеон. — К тому же иглы этих гусениц вполне могут оказаться ядовитыми. Боюсь, эти зверюшки выгонят нас обратно в пустыню. Они наверняка двигаются по всей ширине полосы растительности.

— Они совсем не страшны. — Дравиг выстрелил картинкой, на которой перед группой смертоносцев неподвижно стояла целая толпа гусениц. — Легко парализуются небольшим усилием воли.

— А почему смертоносцы их не едят? — шепотом спросила принцесса Мерлью.

— Некоторых из нас задели иглы, — признал старый паук, — и теперь они не могут двигаться. Но все живы и не испытывают боли.

— Где они?

У Найла возникло ощущение, будто трава справа от него приникла к земле, образуя малохоженую тропинку. Поняв, что таким образом смертоносец показывает дорогу, правитель побежал вперед, обогнул большую иву, выскочил на широкую поляну, уже почти захваченную гусеницами, и увидел зеленое округлое пятно посреди черного мертвого пространства. В центре зеленого оазиса неподвижно стояло около полусотни смертоносцев, по краям — сотни гусениц. Под ажурными лапами пауков беззаботно бегали восьмилапые малыши.

— Они в ловушке, — мрачно сообщил Симеон. — Их всех сожрут.

— Пока опасности не видно, — возразил ему Правитель. — Пауки могут сдерживать их сколько угодно.

— А гусеницы могут сколько угодно ждать. Смертоносцам приходится постоянно тратить силы на их сдерживание, так что они рано или поздно устанут. А потом… Будет как под деревом.

— Эти‑то почему не ушли? — опять удивилась Мерлью.

— Не привыкли ничего бояться. К тому же кто‑то из них, как я понял, парализован и все равно идти не сможет.

— Значит, надо вытаскивать, — пожала плечами принцесса и извлекла из‑за спины тяжелый нож‑мачете. — Попробуем?

«Даже оружие она ухитряется носить по‑своему», — подумал Найл.

— С ума сошли! — покачал головой Симеон. — Смерти ищете?

— Пауков надо выручать, — ответила ему девушка. — Мы сейчас в одной пещере.

— Погибнете!

— Ничего, в крайнем случае удерем. Похоже, эти гусеницы особой прытью не обладают.

Найл взвесил мачете в руке. Противник не казался ему особо опасным: двигается медленно, интеллектом не блещет. Единственное его оружие — ядовитые иголки. Но уж с этим‑то они как‑нибудь справятся.

— Ну нет, меня вы в это не втянете! — покачал головой Симеон и решительно пошел прочь.

— Ладно, обойдемся, — буркнул Найл, присел перед подобравшейся к самым ногам гусеницей и со всего размаха рубанул горизонтально над землей, над самыми спинами ближних ползучих тварей.

Иголочки легли на землю ровненько, как тростник под лучом жнеца, а облысевшие гусеницы продолжали жевать траву как ни в чем не бывало.

— Отлично, — почему‑то прошептала принцесса, и правитель услышал свист ее ножа.

Найл немного продвинулся вперед, наступив на спину одной из лысых тварей — гусеница забилась, из‑под ног брызнула белесая жижа, — снова взмахнул мачете, сделал еще шажок. Пройти‑то нужно всего ничего. Взмах, шажок; взмах, шажок. Гусеница рядом внезапно свернулась — иглы растопырились в стороны — и подпрыгнула.