— Насколько я помню, — заметил Найл, — даже Смертоносец‑Повелитель всегда полагался на честность Хозяина и звал его в качестве третейского судьи.

— Это потому, что жуки предпочитают прятаться за букву Договора. Они лучше унизятся, ссылаясь на Договор, лишь бы не защищать свою честь в бою. А когда что‑то нужно им, они ссылаются на Договор, чтобы не получить вызова от нас. Ведь не можем же мы драться с Договором?!

— Однако вы тоже не стремились начинать с ними войну.

— Мы не любим насилия. И никогда не любили. Мы применяем силу лишь тогда, когда без этого не обойтись. С жуками не нужно воевать. Их община с каждым поколением становится все меньше.

— Понятно, — кивнул правитель.

Три‑четыре века, и жуки исчезнут сами. Смертоносцы логичны и невозмутимы, у них нет эмоций, и они умеют ждать.

— Боюсь только, — вздохнул правитель, — на этот раз нам достался еще более терпеливый противник.

Низкий кустарник невинно шевелил на ветерке острыми листьями и манил желтыми аппетитными плодами. Никто не заподозрил бы в нем смертельной опасности.

— Мы сможем пройти через эти заросли? — спокойно спросил Дравиг.

— Сможем.

— Как?

— Еще не знаю… — Посланник Богини покосился на паука и решил воспользоваться хвалеными логическими способностями смертоносцев. — Скажи, Дравиг, в чем преимущество куста перед нами?

— Его шипы пробивают наши панцири, он не устает, он не испытывает страха, он не теряет бдительности, он не отвлекается… — принялся перечислять восьмилапый.

— Хорошо. А в чем наше преимущество?

— Мы разумны, мы можем двигаться, мы сильнее, мы способны объединить свои усилия, мы умеем пользоваться инструментами…

— …и подставить вместо себя что‑нибудь другое, — закончил за паука Найл. — Ты прав. Пожалуй, мы прорвемся.

На то, чтобы срубить с помощью мачете одно из деревьев‑падальщиков, ушло почти полдня. Топора взять неоткуда — этот инструмент считался у смертоносцев одним из опаснейших, и в городе ничего похожего не было уже много столетий, — поэтому ствол пришлось обтесывать внизу до тех пор, пока пахнущий кислятиной исполин не рухнул наземь. В небо взмыла тройка вампиров, из чашеобразной кроны выкатилось несколько хитиновых панцирей паучат и мух и десяток бледных пузатых личинок, которых тут же растащила в стороны восьмилапая малышня. До обеда Найл успел очистить макушку от листьев, а после еды ствол подняли на руки плечистые гужевые. Под руководством правителя они донесли импровизированный таран до края леса, немного разбежались и ударили комлем в основание ближнего куста.

Зеленое шипастое растение вывернуло из земли, однако оно не сдавалось

— и ствол загудел от множества сильных ударов, превращающих кору дерева в шкуру дикобраза. Когда силы куста иссякли, Найл, вытянув мачете, подкрался к нему поближе и несколькими сильными ударами поотрубал ветки. Ствол кустарника — если можно так назвать бурый клубень с четырехчелюстной беззубой пастью — еще продолжал шевелиться, пытаясь достать обидчика меленькими ростками с еще мягкими иголками. Отрубленные ветки тоже продолжали извиваться, подпрыгивая под ногами.

— Живучие, — покачала головой подошедшая принцесса. — Интересно, а есть их можно?

— Чего это тебе вдруг в голову пришло? — удивился Найл. — Ты что, такая голодная?

— Симеон только что недовольство высказывал. Мы, говорит, уже месяца два одним мясом питаемся. А для лучшего развития в рационе необходимы растительные добавки.

— Ну, не знаю, — пожал плечами правитель.