Правитель взвесил в руке мачете и двинулся вперед. Какой‑то хилый стебелек попробовал прихватить за ногу и его, однако Найл отсек нахала и принялся освобождать гужевого, схваченного за ногу и туловище. Тот визжал, как попавшаяся скорпиону блоха, и едва ощутил свободу, как немедленно метнулся прочь. Второй тоже орал на совесть, хотя жирный стебель и душил его за шею. Однако тут правителя сцапали за стопу сразу два высунувшихся из‑под земли коричневых узловатых корня, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы превратить их в обрубки. В этот момент подоспела помощь, и на том дни розовых цветков закончились — сочные и вкусные бутоны унес довольный собой Симеон, не дав никому даже попробовать.

— Тебе повезло, что мы успели вовремя, — сказала принцесса.

— Это гужевым повезло, — рассмеялся в ответ Найл. — Угораздило же их так вляпаться! На самом деле травка достаточно безобидна, она рассчитывает в первую очередь на неожиданность.

В воздухе хлопотливо закружили, хватая и унося с собой обрубки сочных стеблей, слепни‑табаниды. По счастью, только самцы — их самки предпочитают мясо.

— Вот видишь, — кивнул на них Найл, — живность появилась. Так что самое трудное позади. Дальше будет легче.

— Что дальше? — не поняла Мерлью.

— Да вот, — кивнул Найл на сухо шелестящий тростник, — прорубимся сквозь него, обогнем холм и через два десятка километров выйдем к реке. Богиня растет на берегу. Будь у нас жнецы — к вечеру бы добрались. Ну да все равно, тростник — это уже не хищный кустарник. Теперь будет легче.

— И чего тебя несет к этой Богине? — со странной бархатистостью в голосе удивилась девушка. — Я так чувствую, в здешних местах каждый следующий шаг становится труднее, а не легче.

— Это точно, — кивнул правитель, — но нам все равно нужно дойти до конца. Мы должны получить от нее помощь и вернуть себе город.

— Какая помощь может быть от брюквы‑переростка? — низким баритоном выдохнула принцесса. — Ты должен вырастить новое поколение и уйти…

— Что? — удивился правитель.

— Сейчас… — Мерлью, болезненно сморщившись, сжимала ладонями виски.

— Что с тобою?

— Не знаю… — Девушка присела на корточки. — Опять камни кругом…

— Какие камни?!

— Не знаю… — Принцесса сделала протяжный, с присвистом, выдох, выпрямилась. — Вроде отпустило… А в камыши, мне кажется, соваться не стоит. Не нравятся они мне. Такое чувство, будто они с глазами…

— Это не камыши, это их обитатели. Помню, когда мы с Доггинзом шли через них в прошлый раз, постоянно чувствовалось, что за нами наблюдают. Правда, сейчас я ничего не замечаю.

— А ты вообще стал каким‑то… — принцесса запнулась, подбирая нужное слово, — упертым. Ломишься вперед, не замечая ничего вокруг. Мне кажется, после того как мы покинули город, ты перепутал цель и средство.

— О чем ты?

— О тебе. Ты готов платить жизнями, чтобы добраться до Богини. Но разве не для спасения этих самых жизней нужна нам ее помощь? Зачем рваться вперед любой ценой?

— Ничего не любой, — обиделся Найл.