– Тетя что-то знает? – спросил я. Мне хотелось выбить дверь, кричать, даже вопить, что-нибудь делать, но если у нас и было время на уточнение деталей, то именно теперь.

Гарри покачал головой.

– Ей почти восемьдесят, и у нее болезнь Альцгеймера. Вот почему мотель: мисс Клей не могла оставить ее дома одну.

– Удалось найти еще кого-нибудь, кто знал Линди в то время?

– Он мало выходил из дома.

В комнате было тепло, кондиционер еле дышал. Но это, как мне показалось, нисколько не волновало очень худую женщину, сидевшую в инвалидном кресле между кроватями. С ее костлявых плеч свешивалась вязаная шаль, а седые волосы, хоть и были расчесаны, непокорно торчали в стороны, как покрытые инеем антенны. Бесстрастный взгляд голубых глаз замер на темном экране телевизора. Ее руки периодически двигались короткими рывками с колен до губ, словно она курила невидимую сигарету.

Она повернулась ко мне. В глазах мелькнул свет какого-то воспоминания.

– А-а-а-а, – сказала она. – Э-вы. Плицки.

Она хотела сказать полицейский, догадался я. Левая сторона ее рта слегка обвисла: видимо, инсульт. Я кивнул ей и поздоровался. Она снова принялась курить, уставившись в телевизор. Мне показалось, что сейчас я увижу древние телепередачи, запутавшиеся в ее торчащих крахмальных волосах.

– Это моя тетя, миссис Бенуа. А я Вилен Клей, сэр.

Я повернулся к представительной женщине, сидевшей за столом в углу. Она была одета в простое желтое платье, а перед ней лежала потрепанная папка. Пальцы ее рук лежали на папке так, словно это был планшет для спиритических сеансов. Мисс Клей была начальником отдела по делам несовершеннолетних округа Чокто пять лет, а до этого – социальным работником. Глядя на часы, чтобы подчеркнуть, что мы спешим, я попросил ее рассказать все, что она знает об Уилле Линди.

Она нерешительно заговорила:

– Я впервые увидела его, когда ему было тринадцать. Он убежал из дома. Такое происходит довольно часто. Его привели ко мне для беседы. Привлекательный подросток с мягким голосом. Но в первый же день я узнала о нем кое-что… скверное.

Гарри уже слышал часть ее рассказа по телефону.

– Слушай, Карс, – сказал он.

Мисс Клей продолжала:

– Рядом с моим кабинетом была комната ожидания. Кресла, журналы, игрушки для детей помладше. Когда я вошла туда, Вилли как раз уронил журнал и нагнулся, чтобы его поднять. Тут у меня зазвонил телефон, и я сказала: «Не шевелись, я скоро вернусь».

Кончики ее пальцев нервно забегали по папке. Папка то двигалась ко мне, то возвращалась назад.

– Разговор по телефону занял у меня двадцать минут. Когда я вернулась, он сидел все так же согнувшись, приготовившись поднять журнал.

– Вы сказали ему: «Не шевелись», – заметил я.

– Он был неподвижен, как статуя. Я сказала: «Все в порядке, Вилли», после чего он поднял журнал и положил его на стеллаж, словно ничего не случилось.

Миссис Бенуа топнула ногой и застонала. Затем начала тыкать своей несуществующей сигаретой в воздух.

– Простите, – сказал мисс Клей. – Она чем-то взволнована. Мы редко путешествуем. Ей так тяжело на…

– Что еще, мэм?

– В следующий раз я встретила его уже в средней школе. Казалось, он совсем не изменился, только стал немного плотнее. Все тот же невысокого роста мальчик с теми же глазами и тем же выражением лица. То отсутствующим, то внимательным. Как будто у него где-то стоял выключатель.