Уиллет Линди замычал еще громче и, направившись к телевизору у стола для вскрытий, принялся подключать провода для своего волшебного шоу.

– Карсон!

Гарри показывал куда-то вперед. Я поднял глаза и увидел странный серебристый предмет, летевший к нам сбоку. Я инстинктивно переложил руль, но удара уже было не миновать. Раздался громкий скрежет, и мы боком взлетели на этот предмет, увидев сначала воду, и только потом – кувыркающееся небо. Взревел двигатель, лодка наклонилась, из воды показался разваливающийся гребной винт. Осколки металла свистели в воздухе, как пули. Через планшир хлынула коричневая вода. Ревущая лодка под визг агонизирующего металла врезалась в берег и замерла, сильно накренившись в бок и застряв в грязи. Я поднялся, опираясь на руль. Единственным звуком, который я слышал, был шум дождя. Гарри рядом не было.

– Гарри! Гарри!

Послышалось шлепанье по воде.

– Черт, я не могу идти!

Я, спотыкаясь, двинулся к корме и увидел выходящего из реки Гарри, борющегося с быстрым течением. Ноги мои соскользнули, я по щиколотки провалился в черный ил, но все же добрался до Гарри и помог ему выкарабкаться на берег.

– Что произошло, черт возьми? – спросил он, протирая глаза. – Я кувыркнулся через голову и пришел в себя уже в реке.

– Мы налетели на перевернутую плоскодонку. Ты в порядке?

Он кивнул и смахнул воду с лица промокшим рукавом.

– Где мы находимся? Я имею в виду, относительно Линди.

Наша карта выпала вместе с Гарри. Дождь сейчас шел отвесно. Капли шуршали по воде и мокрой траве, барабанили по корпусу нашей несчастной лодки. Я закрыл глаза и постарался вспомнить пометки на карте.

– Осталось, может быть, с четверть мили. Одна проблема… – Я взглянул на поток бушующей воды шириной метров в тридцать. – Мы сейчас на другом берегу.

В тусклом свете угасающего дня я осмотрелся: река была одинаковой ширины от одного изгиба до другого. Следовало плыть вперед и вверх по течению, борясь с потоком и не останавливаясь. Если плыть поперек, то я выплыву в нескольких сотнях метров ниже по течению. Если, конечно, вообще не утянет вниз.

– Покажи мне, как плыть, – сказал Гарри.

– Только не так, дружище, – сказал я, глядя, как двухсотлитровая бочка кувыркается в потоке, словно банка от колы.

– Там, где я рос, в общине был бассейн, – сказал он. – Там мне показали, как плыть по-собачьи. И у меня есть вот это, – Гарри ткнул в свой желтый жилет – самую яркую вещь на много миль вокруг, да еще светящуюся. Он, вероятно, был предназначен для человека, который весил килограммов на пятьдесят меньше Гарри. Белые ремешки были слишком короткими, чтобы обхватить его, и висели по бокам, как гротескная пародия на смирительную рубашку.

– Это вода не для плаванья по-собачьи, Гарри, – сказал я. – Для тебя это вода, чтобы утонуть.

– А для тебя она что такое, блин?

– Просто сырость, Гарри. Не волнуйся…

Я сорвал рубашку – пуговицы попадали в воду и мгновенно утонули. Дождь усилился. Он жег мои голые плечи, как каменная соль, сброшенная с крыши. Я разделся до трусов, оставив только наплечную кобуру с «береттой» и пояс с запасной обоймой и коротким охотничьим ножом в кожаных ножнах. В лодке осталась винтовка «марлин» тридцатого калибра и ружье двенадцатого, но лишний вес делал меня тяжелее и, значит, ближе ко дну. У меня была пара хороших ног и примерно одна и одна треть руки. Этого должно было хватить.

Философ Гераклит когда-то сказал, что нельзя дважды вступить в одну и ту же реку, имея в виду, что за время, пока ты будешь вступать туда во второй раз, вода уже сменится.