Она сжала губы и подняла тонкую бровь. От этого она стала почти красивой.

– И на то, чтобы прийти к такому выводу, у вас ушло два дня?

Я покачал головой.

– Нет. На то, чтобы прийти к такому выводу, у меня ушло полчаса, но потом еще два дня ушло на то, чтобы набраться храбрости и позвонить.

Был ли это намек на улыбку? Или только след такого намека? Я, конечно, не давал присяги на Библии говорить только правду и не собирался упоминать о том, что слышал происходящее в кабинете у Клэр, уж больно все это смахивало бы на подслушивание.

– Мое предложение в силе, доктор, – сказал я. – Не хотите ли со мной пообедать? Ничего особенного, я думаю, все очень просто и спокойно. Можем взять с собой по бутерброду и полюбоваться тем, как солнце садится в море.

Она сказала:

– Нет.

Но она сказала это с небольшой задержкой, не так, когда нет говорят быстро и решительно, когда нет – тупик, захлопнутая дверь и сожженные мосты. Такое нет мне было знакомо. Это же было нет, которым люди отвечают, когда их спрашивают Вы точно не хотите еще подливки на картошечку? Это было замаскированное да. Или, возможно, может быть.

– Прошу вас, – сказал я. – Это много для меня значит. Губы ее уже начали складываться, чтобы снова произнести нет. Следующему нет уже потребовалось бы время, чтобы рассосаться, оно было бы сейчас окончательным. Я быстро поднял руки, останавливая ее.

– Просто подумайте над этим, – сказал я. – Я загляну к вам попозже.

На этот раз я был человеком, который забросил блесну и отступил.

Выдвинутый Скуиллом «план развертывания» предполагал бросить нас с Гарри отрабатывать сбор информации ногами, направив в бары для голубых по всему городу. Гарри взял свой собственный список и отправился на охоту с ним. Хотя все бары уже были один раз проверены, мы пошли по второму кругу уже с фотографией Дэшампса.

Если верить кинематографу, проверять бары просто: один бармен работает круглосуточно и знает о своих клиентах все, вплоть до размера обуви. В реальности же даже весьма скромный бар может иметь с полдюжины постоянных барменов плюс барменов с частичной занятостью, приглашаемых в случае надобности по телефону. Даже если собрать всех служащих в одной комнате и показать им фотографии, это все равно будет лотерея. Мой обобщенный опыт в этой области можно выразить пятью словами: память несовершенна, и люди лгут.

Бармен был парнем с карикатурно огромными мускулами и явным пристрастием к черной коже: кепка, жилетка, пояс, кожаные краги. Даже его короткие бакенбарды были похожи на кусочки черной кожи, приклеенные впереди ушей. Он не был особенно высоким, где-то под метр восемьдесят, но повесьте ему на грудь хромированную решетку и получите «кенуорт». Кожа его под черной жилеткой казалась намазанной маслом – чтобы рельефнее смотрелись мышцы груди, решил я. Я показал ему полицейский значок и выложил на стойку фотографии.

– Видел кого-нибудь из этих джентльменов? – спросил я короля стероидов.

– Нет, – ответил он.

– Ты даже не взглянул на снимки.

– Точно. – Он резко сжал кулаки, отчего мышцы на предплечьях буквально подпрыгнули; они напоминали стейки, которые борются под кожей между собой. Он посмотрел на меня прищуренными глазами и сказал: – До свиданья.

Я кивнул в сторону угла, где кокетничали и хихикали несколько мужчин.

– Слушай сюда, туша. Держу пари, что хоть что-нибудь, но у каждого из них есть. Травка, экстези, ЛСД… Я сейчас подойду к ним и проверю. Свой испуг они будут прятать за агрессивностью.