– Ты думаешь, я этого не знаю? Ты думаешь, мне все равно? Да? Ты думаешь, ты один человек на весь отдел, Карсон-блин-Райдер… дай пять, Гарри… мы подтерли им задницы, Гарри…

Я ткнул пальцем в сторону комнаты для совещаний.

– Там ты не сказал ни слова.

У Гарри задергалась челюсть.

– Не нужно рассказывать, когда мне открывать рот.

– Почему ты не поддержал меня?

– По той же причине, по которой не ставлю на скачках на хромых лошадей.

– Я пытался удержать дело Нельсона у нас в руках. Именно там будет прорыв.

Гарри поднял руку и, соединив большой палец с указательным, показал мне «ноль».

– Ты буквально на волосок не дошел до того, чтобы нас с тобой вышибли отовсюду, вот что ты сделал.

– Скуилл этого не сделал бы.

– Он делает это прямо сейчас, просто ты слишком туп, чтобы увидеть это. Он поддевает, ты вопишь. Он бежит к Хираму и рассказывает ему, что ты – не соблюдающая субординацию заноза в заднице, которой однажды повезло, но которая сейчас только путает все карты. Хирам кивает и говорит: «Делайте то, что должны, Терренс».

– Мы сможем раскопать все, если он даст нам свободу действий.

Гарри только закатил глаза.

– Что? – сказал я. – Скуилл не хочет раскрыть это дело?

– Хочет, но только на его условиях… и чтобы вся слава досталась ему одному. Есть поразительная новость, Карс: ты не единственный детектив в нашем отделе.

– Это дело ПИС-ПИС, Гарри. Наше с тобой дело.

– Слушай, сколько можно витать в облаках! Когда ты уже вырастешь, Карсон: нашим является только то, о чем Скуилл скажет, что оно наше.

– В Положении сказано…

– А если в Положении будет написано, что в полдень с неба начнут вагины сыпаться, ты что, побежишь на улицу с сачком?

Я открыл ящик стола только для того, чтобы со злостью захлопнуть его. Телефон Гарри был включен на громкую связь, и секретарь из приемной сообщила о вызове для него.

– Человек говорит, что его зовут Джерси, Гарри. Сказал, что ты просил его позвонить.

Гарри выключил динамик и отвернулся в сторону, прикрывая трубку ладонью. Я подумал, что Гарри разговаривает со стариком Поуком Тренари, уборщиком в здании мэрии. Несколько раз, находясь в этой цитадели зеркал, я видел, как Гарри отводил медленно трущего пол шваброй Поука в тихий уголок для быстрого слива молока. Гарри положил трубку и шепнул:

– Черт побери!

– Черт побери кого? Янки? Торпеды?

– Я думал, если Хирам собирается на пенсию в сентябре, назначение шефа полиции тоже будет в сентябре. Я не учел времени на подготовку. Члены городской комиссии принимают решение раньше, затем начинается все это переходное дерьмо. Решение будет приниматься на следующем заседании, которое пройдет за закрытыми дверями. Они не будут голосовать или что-то подобное, но взвесят имеющиеся варианты и примут решение, которое не будет разглашаться до официального представления через несколько недель.

– И когда же произойдет эта неофициальная коронация?

– Через восемь дней, начиная с сегодняшнего.

– Восемь… Тогда неудивительно, что нам рубят ноги по колено.

– Наконец-то ты понял! Скуилл до этого времени собирается придержать нас и поприжать. После ему уже будет все равно. Он либо станет заместителем шефа полиции, либо не станет.

– И как Поук расценивает шансы? – спросил я.

Любой человек, имеющий пристрастие к политическим интригам, в той или иной степени страдает от паранойи.