Снаружи послышались шаги и голоса его сотрудников. Трутни возвращались. Скоро они начнут скрестись в его дверь: «Мне надо, мне надо…»

Мистер Каттер собрал ненужные сейчас фотографии и заметки в выровненную по краю пачку и вынул из пиджака конверт. Он аккуратно сунул снимки в конверт и сложил его пополам, совместив край, где указывается адресат, с краем для обратного адреса, на котором было напечатано «Бейсайд Консалтинг».

– В первый раз никто не хочет. Только после вас.

Я толкнул дверь небольшого здания бывшей церкви в южной части центрального района города, которое сейчас было местом встречи Анонимных алкоголиков. Эйва неохотно вошла в просторную комнату со столами и стульями, бильярдным столом, древним автоматом для игры в пинбол и двумя автоматами с шипучими напитками. На доске объявлений висело расписание собраний и танцев без алкоголя. Рядом стоял стеллаж с литературой. Лестница в глубине комнаты вела наверх, где находилась небольшая стойка закусочной. За ней пожилой мужчина с шевелюрой Эйнштейна управлялся с огромной, как в ресторане, электрической кофеваркой. На столике у лестницы четверо парней играли в карты. Две женщины у бильярдного стола перебрасывались с ними шуточками. Между игроками в карты и в бильярд произошел обмен любезностями, после чего все расхохотались. У задней стены расположился мужчина в деловом костюме. Он отхлебывал чай из чашки, читал «Уолл Стрит Джорнэл», насвистывал и теребил галстук. Краем глаза Эйва рассматривала присутствующих.

– А где же все… ну, люди с проблемами?

– Они вокруг нас.

– Так разве они пьют? Они же смеются.

– Они смеются как раз потому, что не пьют.

Эйва покачнулась и рванулась в сторону туалета, зажав рот рукой. Мужчина за стойкой улыбнулся.

– Новенькая, – сказал он.

– В первый раз, – подтвердил я.

– Здесь она в правильном месте. А вы сами член нашего общества?

– Нет, но несмотря на это я сторонник вашего дела.

Он показал мне два поднятых больших пальца и вновь занялся своими кофейными делами. Эйва вернулась через пару минут с красным лицом и слезящимися глазами. Ее по-прежнему трясло. Похмельная дрожь усугублялась страхом перед этим местом, которое говорило ей лишь о том, кем она была, вместо того чтобы показать, какой она может стать.

– Я не перенесу этого, давай уйдем, Карсон. Вернемся сюда завтра.

По лестнице рядом с нами загремели тяжелые шаги. Сначала появились большие ноги, на которых высился сам Медведь – настоящий медведь в джинсах и синей трикотажной рубашке, с кепкой сети магазинов «Басе Про» на копне коричневых волос, напоминающих медвежью шерсть. Объятия этих ста тридцати килограмм веса подняли меня над полом, будто мешок с перьями. Обаяние Медведя было каким-то передаваемым: он словно проводами подключился к моему настроению.

– Нет, – сказал он, – вы только посмотрите на него: по-прежнему держит форму, и все та же дурацкая ухмылка на физиономии.

– Это уже не та дурацкая ухмылка, Медведь, это ее продвинутая версия.

– Эй, Джонни! – проревел Медведь мужчине за кофеваркой. – Это мой старый напарник, Карсон.

Эйнштейн шаркающей походкой вернулся к стойке.

– Так это вы стянули где-то тачку, чтобы доставить его сюда?

Медведь повернулся к Эйве. В его массивной лапе ее рука исчезла полностью.

– Привет, Эйва! Карсон рассказал мне о вас все.

Эйва резко обернулась ко мне, словно я опять предал ее.