– Значит, – ей пришлось проглотить тугой комок, прежде чем продолжить фразу, – значит, вот во что превратилась редакция…

– Да… Мы никого не впускаем внутрь, пока не проведем расследование совместно с ФБР.

Фэйф знала, что ей предстоит страшное зрелище, и пыталась подготовиться к нему. Она намеренно рисовала в воображении картину разрушенной редакции, считая, что таким образом сгладит шок от увиденного. Однако никакое воображение не могло сравниться с видом искореженной входной двери, вышвырнутой взрывом на улицу. Одним концом она касалась искривленного ствола одного из двух дубов, давших название их городу. Она даже не могла представить, какую почувствует дурноту, заглянув в черные проемы, бывшие некогда окнами ее кабинета.

Фэйф стало плохо. Она поспешно отвернулась. Но она знала, что картина, представшая перед нею – искореженная мебель, перевернутый и словно выпотрошенный шкаф, валяющиеся всюду огромные куски штукатурки, порванные электрические провода, – эта картина будет преследовать ее всю жизнь. Ведь Фэйф могла постичь та же участь, и если бы не Далтон…

Чарли без труда догадался, что пора увозить Фэйф отсюда. Не сказав ни слова, он включил зажигание, сделал запрещенный разворот посреди Мэйн-стрит и направился в сторону ее дома.

– Днем мы с Джорджем привезем твою машину, хорошо?

Фэйф не ответила.

Далтон ехал за патрульной машиной на «Харлее». Ради Фэйф и, возможно, ради себя он хотел, чтобы Чарли повез ее прямо домой. Ей не следовало видеть последствия взрыва, и когда они наконец-то уехали с Мэйн-стрит, он испытал огромное облегчение.

Дом Фэйф Хиллман был симпатичным двухэтажным белым строением с зеленой отделкой. Единственный дом в маленьком тупичке, он находился на окраине города, на отшибе. По углам здания росли высокие вечнозеленые кусты, окруженные клумбами крупных ярких цветов и изумрудными бархатными лужайками. «Наверное, на полив расходовалось немалое количество воды», – подумал Далтон. Остальная земля была потрескавшаяся, иссушенная палящим техасским солнцем.

Крытое крыльцо было полутемным и прохладным. Но на западной стороне дома желающие могли сполна насладиться ярким светом весеннего дня.

Посыпанная гравием подъездная дорожка вела к гаражу, пристроенному к южной стене дома. Растительность была очень скудной, что с позиции наблюдения за окружающей местностью вполне устраивало. Любой приближающийся к дому будет замечен издали. В невысокой траве могли спрятаться разве что кролики, человеку же укрыться было негде.

В двухстах ярдах к северу, востоку и западу от дома начинались городские улицы с расположенными на значительном расстоянии друг от друга домами. В полумиле к югу виднелись заросли ив и раскидистых дубов, вероятно, окаймлявших небольшую речку.

«Интересно, – подумал Далтон, – не оттуда ли была пущена пуля, ставшая роковой для Джо Хиллмана?»

Далтон припарковал «Харлей» на газоне за домом и вернулся к крыльцу в тот момент, когда Фэйф и Чарли выходили из патрульной машины. Встретив настороженный взгляд хозяйки дома, он спросил себя, какого черта согласился охранять ее, но, подумав, рассудил, что уже принял решение и будет придерживаться его до конца. Если он справится со своей задачей, ее ребенок получит шанс появиться на свет.

Письмо Фэйф, заставившее его сорваться с места и приехать сюда, пробило брешь в стене, которой он отгородился от внешнего мира. Взрыв, прогремевший в ее офисе, разрушил ее до основания. Далтон не был уверен, что ему нравится возвращение в реальную жизнь, но деваться теперь было некуда – он должен выполнить возложенные на него обязательства.

Далтон протянул руку.