А так он никогда не узнает, кто его выдал.
— Узнает.
— Филли, если ты нам не скажешь, у тебя будут проблемы.
— Хоть так, хоть так — все одно проблемы. — Он потрогал разбитый нос. — От проблем никуда.
— Но с копами проблем будет больше.
— Да? — Он вздохнул. — Проклятые часы. Зря я их взял, а раз взял, не надо было толкать. Надо было выкинуть. Но тогда пришлось бы голодать. Паршивые десять баксов, мелочевка, — погулял я на них, ничего не скажешь.
— Мне нужно имя, Филли.
— С чего ты взяла, что я его знаю?
— С того, что ты сказал, что не узнал его. Иначе ты бы сказал, что не видел его. Не пудри мне мозги, Филли.
— Я — покойник. Если я скажу вам, мне не жить.
— Тебе не жить, если не скажешь нам.
— Черт.
— Я жду, Филли.
Он посмотрел на нее и сказал:
— Пошло все к черту, я так и так покойник.
Это был Турок Вильямс.
Они продолжали говорить. Воздух как-то сгустился и отяжелел, и их голоса с трудом доходили до меня.
— С именем тебе ошибаться нельзя, Филли.
— Да ты знаешь, про кого я говорю? Про Турка!
— Знаю.
— Серьезный дилер?
— Да.
— Стал бы я капать на него, если бы это был не он? С чего мне на него это вешать? Я видел его. Я был в коридоре, он даже не посмотрел на меня, но я его видел. У него руки были в крови.
— Значит, ты знал, что найдешь в комнате.
— Ну, наверно, догадывался.
— Но все равно туда пошел.
— Я был под кайфом. Ты-то знаешь, как это бывает.
— Знаю.
— Если ты расскажешь Турку, откуда у тебя информация, учти: я — покойник.
— Мы ничего ему не скажем.
— Мне все равно конец. Ты наведешь на меня копов. Черт, я же единственный свидетель. Сижу тут, беседы с вами веду, рожа разбита, и я — покойник.
— Поживешь еще, Филли.
— Скажешь еще, поживешь. Поживешь...
Мы сидели на квартире у Джеки. Она смазала мои порезы йодом, и теперь я смотрел на свои боевые шрамы и восхищался собой. Никогда прежде я так не дрался. Как я был зол, как я отделал этого маленького, несчастного наркушу!
— Джеки, думаешь, он нам правду сказал?
— Уверена. Он мог бы соврать, но никогда не навел бы нас на такого человека, как Турок Вильямс. Он мог бы придумать имя или подсунуть нам какую-нибудь мелочь. Но повесить такое на Турка можно только в одном случае — если это правда.
— Ты знаешь Турка?
— Я знаю, кто он.
— Я не рассказывал тебе о нем?
— По имени ты его не называл. Алекс, я...
Я поднялся и зашагал по комнате.
— У него не было повода подставлять меня, — сказал я. — Зачем. Разве что... ну, предположим, дело было так. Предположим, у кого-то на него что-то было и это не давало спокойно жить. Так что у него, по сути, не было выбора. Понимаешь, о чем я? Не думаю, чтобы кто-то нанял его, чтобы он подставил меня, но его могли шантажировать и заставить пойти на это.
— Возможно.
— Ну а что еще? Если только Филли не врет... Я мысленно вернулся к своему разговору с Турком, еще раз вспомнил каждое слово.
— Нет, — наконец сказал я. — Не врал Филли. Тогда я не обратил на это внимания, но уж очень подробно Турок расспрашивал, узнал ли я убийцу. Он спрашивал про руку с ножом. |