Приехали в Германию, контактов с родителями никаких. Я работала на швейной фабрике, шила подушки, наволочки, простыни для госпиталей. Закончилась война, и я решила поехать домой. В дороге встречаю одну женщину, русскую, она говорит, что у нее есть сын, она от него не имела вестей, только получила открытку, что он жив. Оказывается, он был в плену у англичан. Потом говорит: я бы ничего не хотела иметь другого, только бы русскую невестку для сына. Ведь она была русская, жила где-то в Сибири. Ее муж был колбасником, мясник по профессии, он открыл там лавочку, и так жили. Потом он стал скучать по своей Австрии и решил приехать назад. Моему мужу теперешнему было тогда 13 лет, и он, значит, приехал с родителями сюда. Мать русская, отец чешско-австрийского происхождения. Ну и так как эта мать, которую я встретила, хотела русскую жену, она уговорила меня остаться здесь. И мы поженились. Вот так…

— Как зовут вашего мужа?

— Петр Антонович. Но я вам хочу сказать, когда здесь были русские, нам надо было прятаться, потому что нас ловили на улице, где только видели, и в машину и отправляли.

— Это все в войну?

— Нет, уже когда война закончилась. Многие из нас не признавали друг друга. Меняли фамилии Иванова или какого-то там Петрова на всякие иностранные фамилии. Дескать, я не из России.

— А как вы научились говорить по-немецки?

— Мало-помалу… Ну уже мы так давно живем здесь.

— А вначале трудно было?

— Нет, нисколько не трудно. Ведь еще когда я в России жила, немецкий язык изучали мы.

— В школе?

— В школе. Ну конечно, это было недостаточно. Практика уже здесь. Но мой муж говорит по-русски тоже. Что еще вас интересует?

— Судьба ваших родителей?

— Ну, судьба очень тяжелая. Очень тяжелая. Я была в России…

— Когда?

— Была в прошлом году.

— Первый раз?

— Нет, это было не первый раз.

— А в первый раз когда вы поехали?

— В первый раз поехала в 1961 году.

— Расскажите о той поездке.

— Тому, что я увидела, я ужаснулась.

— Чему ужаснулись?.

— Я видела на вокзале военных людей о медалями, играют на гармошке и просят подаяние.

— Вас это удивило?

— Это меня удивило — победительница страна и на вокзалах нищие военные сидят.

— Что еще вас тогда поразило?

— Поразили почти пустые базары, плохо одетые люди. С продовольствием было неважно. Бедная Россия…

Я слышала, как мужчина в очереди за картофелем сказал: «Я живу в первом поясе, в Вологде, у нас ни картошки, ни лука». Что это за пояса такие? Выходит, страна одна, а снабжается по-разному.

— С семьей вы поддерживали связь?

— Да.

— Писали письма на родину?

— Семнадцать лет не было связи.

— То есть вы не знали, живы родители или нет?

— Не знала.

— Вы говорите, что тяжелая судьба была у ваших родственников. Если не секрет, какая?

— Мужа моей сестры посадили, отправили в Сибирь. У другой сестры муж за то, что он что-то там сказал про колхозы плохое, получил 25 лет.

— Почему же вы семнадцать лет не искали связи с родителями?

— Боялась. Боялась, потому что в Австрии жила, в русской зоне.