– Спасибо, мисс Кеннеди, что уделили нам время.

– Послушайте, я говорила, что не люблю об этом вспоминать, но если разговор с вашей коллегой поможет найти убийцу Тоби, я согласна.

– Агент Спенсер приедет завтра. Увидитесь с ней?

Ребекка напряглась, но быстро взяла себя в руки и кивнула:

– Обязательно.

Ребекка проводила их до двери, и Мэйси вручила ей визитную карточку перед тем, как направиться к машине. В небе ярко светил месяц. Она посмотрела на часы. Половина восьмого.

– Думаю, убийца Тоби практиковался на жертвах изнасилования и едва не убил мисс Кеннеди. А Тоби смог убить.

– Да. – В голосе Брук чувствовалась какая-то покорность. – Мы должны раскрыть это дело.

– Знаю. – Мэйси внимательно посмотрела на заместительницу шерифа. – Для нас обеих это важно.

Беннет кивнула:

– Мы в одной лодке.

– Судя по вашему тону, это плохо, – заметила Мэйси.

Брук вздохнула и покачала головой.

Колкость предназначалась для того, чтобы ослабить напряжение, возникшее между ними с самого начала. Но судя по хмурому лицу Беннет, чтобы растопить лед в их отношениях, потребуется паяльная лампа.

* * *

Жажда оказалась сильнее, чем он думал, так что пришлось достать вторую банку пива и осушить ее до дна. Пустая емкость ударилась о край мусорной корзины и упала на пол. Он подобрал ее и сунул в корзину.

– Ты меня разочаровала. – Он обращался к девушке, лежавшей в углу в полубессознательном состоянии. – Я ждал, что ты будешь больше сопротивляться. Трудные победы – самые лучшие.

Он сцепил пальцы и хрустнул костяшками. С ее губ слетел шипящий звук.

– Посмотри на меня.

Веки жертвы дрогнули, и он понял, что она пришла в себя. У них еще есть немного времени.

Он сжал пальцы, и примитивные рефлексы послали сигналы к ее мышцам, заставив их напрячься. Он продолжал давить, чувствуя пульсирующую эрекцию. Его сердце забилось быстрее.

Пять, шесть, семь, восемь.

Став старше и мудрее, он перестал желать, чтобы смерть наступила быстро. Больше никакого выброса адреналина, нарушавшего привычный ритм.

Девять, десять, одиннадцать.

Пульс девушки замедлился, из горла вырвался слабый булькающий звук. Ее глаза были полуприкрыты. Он полностью доминировал. Она больше не боролась. Не плакала. Не умоляла. Но, как ни странно, он чувствовал разочарование, как после слишком быстрого окончания превосходного ужина или бокала превосходного виски.

Она широко раскрывала рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Потом ее глаза медленно закрылись.

– Открой глаза. – Он возбудился, словно подросток. – Я хочу видеть твои глаза.

Из уголка правого глаза выкатилась слеза, но веки остались сомкнутыми. Она не реагировала, а ее мышцы расслабились. Пальцы у него болели, мускулы сводило судорогой.

Двадцать, двадцать один.

После сорока пяти секунд мозг начинает умирать, и сознание перемещается в мир, где нет страха и ужаса.

Ей еще рано уходить в неизвестность. Он хотел насладиться своей победой. На лбу у него выступили капельки пота; он гладил сведенные судорогой мышцы и распухшие суставы рук, пытаясь вспомнить то время, когда тело не причиняло ему страданий.

– Я победил, дорогуша. Я хотел продолжать игру. Мне нравилось, как ты плакала, нравился твой страх. Чертовски сексуально.

Он схватил руку девушки, наслаждаясь податливостью ее тела. Потом, не в силах сопротивляться желанию, вонзил зубы в ее плоть и почувствовал вкус крови. Она не реагировала.

Он провел пальцами по лиловым синякам на ее белой шее и поцеловал все еще полные и мягкие губы.