Ребекка закрыла глаза.

– Вы лежали на кровати. Кондиционер работал?

– Да. Я слышала его гудение.

– Хорошо. Вы лежите в мягкой постели. И вдруг чувствуете, как на вас навалился мужчина… Большой?

– Он казался огромным. – Брови женщины сдвинулись. – Его ноги свисали с края кровати.

– Вы сказали, на нем была лыжная маска.

– Да. Черная, плотной вязки. Я видела только его глаза и часть губ. Вокруг отверстий был красный кант.

– Какого цвета была его кожа вокруг глаз и рта? Он был белым? Афроамериканцем?

– Белым. – У пострадавшей задрожала губа. – Говорил странные вещи, но пахло от него приятно.

– Чем?

– Какой-то пряный одеколон. Много лет спустя я почувствовала этот же запах от одного парня и чуть с ума не сошла. Но у меня хватило духу спросить название.

– И?..

– Он сказал, «Бикон». Я даже пошла в местный супермаркет и нашла такой флакон. Понюхала образец – и расплакалась. Продавщица, наверное, подумала, что я чокнутая.

Мэйси сделала пометки в блокноте.

– Продолжайте.

– Он задрал мою ночную рубашку и быстро овладел мной. Все время смотрел на меня, но взгляд у него был странным.

– Какого цвета у него глаза?

– Синего.

– Почему взгляд вам показался странным?

– Честно говоря, он казался печальным. – Ребекка покачала головой. – В общем, он кончил довольно быстро и натянул брюки. Я подумала, что он сейчас уйдет. Но он схватил меня за горло. Сдавил, и я начала задыхаться.

– Какие у него были ладони? Грубые или гладкие?

– Грубые.

– Вы видели волосы у него на предплечьях?

– Да. Темные.

– Татуировка? Шрам?

Ребекка закрыла глаза и вздохнула.

– У него на животе был шрам. Я видела его, когда он меня насиловал, – рубашка задралась.

– Где именно был шрам?

– Прямо поперек живота. И, похоже, не от хирургической операции, а от травмы. Неровный и уродливый.

– Вы молодец, мисс Кеннеди. Расскажите, что было дальше.

Кончиками пальцев Ребекка коснулась шеи.

– Он продолжал сжимать мне горло. Его взгляд изменился. Он был уже не печальным, а возбужденным. Душить ему нравилось больше, чем насиловать.

– Вы потеряли сознание?

– Нет.

– Он что-то говорил?

– Бормотал, словно разговаривал сам с собой.

– Голос низкий или высокий?

– Чуть громче шепота. И хриплый. Молодой. Думаю, он был ненамного старше меня.

Мэйси отметила, что Брук внимательно слушает, но не вмешивается.

– Он что-то еще говорил?

– Нет. Но остановился у туалетного столика и взял одну сережку из моего любимого комплекта. Я все время носила эти серьги.

– Вторую вы сохранили? – спросила Кроу.

– Нет. Но помню ее – золотой узел с жемчужиной в центре.

– А потом?

– Он ушел. Я не слышала, как он выходил из дома и думала, что он еще здесь.

– А на самом деле?

– Да, – прошептала Ребекка. – Он вернулся в комнату, словно не мог сдерживать себя. Подошел ко мне и погладил шею. А через секунду сдавил еще сильнее, чем раньше. Перед глазами у меня все поплыло, и я отключилась.

Она сделала несколько глубоких вдохов, как будто вернулась в прошлое и преступник душил ее.