— Ну, не всех против всех, но восток точно взбрыкинет, как только у них отберут власть, — кивнул глава инквизиции.

— Нужно большое потрясение. Большое и страшное. Что-то такое, что заставит всех нас сплотиться и понять общие ошибки и то, что нам нужно объединиться.

— Не думаю, что это надолго поможет, — вздохнул старичок. — Общая угроза заставит всех объединиться, но она не заставит их измениться.

Циперон умолк, задумчиво взглянул на своего начальника.

— Мне не приятно это говорить, но если сейчас ничего не изменится, то, скорее всего, нас ждет новая гражданская война, — произнес он задумчиво и, отхлебнув чая, уставился в окно. — Если Маркус сможет остановить проклятие перевала Укто, то через пару десятков лет мы получим толпу фанатиков без клапана сброса пара. Маркус никогда не касался политики. Он уйдет обратно в свое заточение, чтобы вернуться, когда придет настоящий и достойный противник. А мы будет расхлебывать то, что получилось.

— А если он не справится?

— То они дойдут до столицы, — вздохнул глава инквизиции. — Они дойдут и уничтожат весь императорский род.

— Если они уничтожат императора и наследников, то это… — Циперон моргнул и взглянул на старичка. — Это точно обернется новой гражданской войной.

— В любом случае нас ждет смутное время. Надо подготовиться к нему и свести его к минимуму, — кивнул старичок, снова припав к ароматному чаю.

Циперон сидел молча и поглаживал на боку приземистой чашки искусно вылепленный цветок.

— Определить противников, найти союзников и сделать так, чтобы у нас было преимущество по силам. Многократное, подавляющее преимущество, с которым никто не станет спорить. Захватить власть, уничтожить несогласных, отрезать пути отступления ненадежным и выстроить четкую и понятную вертикаль власти.

— Это уже более похоже на план, — улыбнулся старичок. — Только сначала надо понять: какой вариант будет более выгоден нам, и как к этому подойти.

— Вы про Маркуса?

— Да. Когда он вернулся, он видел то, что произошло с империей. Я понимал его реакцию и поэтому спросил его о том, будет ли он вмешиваться в гражданскую войну.

— И что он ответил?

— Он сказал, что он будет грызть зубами стены темницы, но в подобное не ввяжется.

— Если Маркус не ввяжется в междоусобную войну за власть… Это будет тяжелая и очень кровопролитная война. Мы и так много потеряли в прошлой, и я уверен, что эта война будет еще разрушительнее, — задумчиво произнес молодой инквизитор. — Если войска этой Барроулии будут разгромлены, и он вернется в свою темницу, то нас ждут по-настоящему темные времена. Не будет такого перевеса сил, который сможет склонить всех и подчинить… А что если бы Маркус возглавил бы какой-нибудь орден?

— Я бы примкнул к нему, — вздохнул старичок. — Проблема не в том, кто сядет на трон. Проблема в том, что нужна подавляющая сила. Такая, что заставит всех сложить оружие и начать договариваться.

— А если Маркус проиграет? Что если он… Что если его все-таки развоплотят?

— Если найдется сила, способная развоплотить Маркуса, то нам непременно надо ее использовать. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем, — нахмурился инквизитор.

Старичок с досадой хлопнул себя по лбу и достал небольшую папку с документами.

— Что ты знаешь о клане «Западный медведь»?

— Проклятый клан, — вздохнул Циперон.