Кроме компании лесорубов, орущих во все горло старые песни, здесьрасположиласьчетверкаморяков, коротавших время за игрой в кости. Одеты они были по последней здешней моде - кожаные куртки нараспашку, кожаные же кепочки надвинуты на самые брови, а правое ухо каждого моряка украшает золотая серьга. Непонятно только было, что они делают в Акаре? В трех днях пути от морско! о побережья. Сбились с курса, что ли?! Но, с другой стороны, само название трактира предполагает подобных посетителей. А вот кому уж это место совсем не подходит, кто совершенно не вписывается в обстановку этого трактира, так это посетитель, занявший стол в противоположном углу.

    И своей гордой осанкой, и дорогой одеждой - один только его бархатный ярко-красный плащ, небрежно брошенный рядом с ним на лавку, стоил никак не меньше пяти золотых - этот посетитель походил на благородного человека. Наверное, какой-нибудь барон, подумал я, глядя, как он сердито хмурит брови и перекатывает в ладонях полупустую кружку. Интересно, что ему здесь нужно? Этот трактир не слишком-то подходящее место для благородных баронов. Те обычно предпочитают посещать «Золотого единорога» или «Небесную лилию», где и света побольше, и выбор вин и закусок побогаче. Да и побезопаснее там, чем здесь, по соседству с подвыпившими лесорубами или моряками, азартно режущимися в кости…

    -  Не угостит ли добрый человек кружечкой вина одинокую женщину?..

    Я поднял глаза. Возле моего стола, игриво улыбаясь, стояла весьма симпатичная темноволосая женщина лет двадцати пяти. Одета она была довольно вызывающе. Как, впрочем, и все женщины, промышляющие по трактирам подобным ремеслом. Во взгляде ее притаились испуг и надежда на возможный заработок. Почему-то у всех проституток можно заметить подобное выражение в глазах. И замаскировать его не в силах ни игривая улыбка, ни глубокое декольте или коротенькая юбочка, ни смелые речи. Всегда сквозь все это пробиваются наружу робкая надежда и опаска.

    Я ничего от нее не хотел, но лицо этой женщины чем-то мне понравилось. И потом, любая компания приятна, особенно после долгих лет одиночества. Видимо, я соскучился по людям.

    -  Садись, - хлопнул я ладонью по лавке. - Ты любишь темное тиоарское?

    -  Крепкое? - спросила она, и игривая улыбка ее сменилась радостной.

    -  Крепче не бывает, - ответил я.

    Ободренная моим ответом и уже, наверное, рассчитывающая на скорый заработок, женщина тут же уселась на лавку и прижалась ко мне плечом. Я осторожно отстранил ее и налил кружку вина.

    -  Всего шесть медяков, - прошептала она, настойчиво повторяя попытку прильнуть ко мне как можно нежнее и ласковее.

    -  Пей, - я пододвинул к ней кружку

    -  Ну, хорошо, - вздохнула она. - Пусть будет четыре. Четыре медяка. Согласен?

    Я усмехнулся про себя и помотал головой. Мне стало ее жалко. Настолько жалко, что я чуть было не отдал ей весь свой кошелек. К счастью, я вовремя опомнился.

    -  Ну, три медяка, - умоляюще прошептала она. - Ты же за вино заплатишь столько же, сколько я прошу! А от меня ты сможешь получить не меньше удовольствия, чем от этого вина! Всего за три медные монетки - любое твое желание! А? Договорились?

    -  Не надо, - отказался я.