Невиданное, очень толстое и высокое дерево задумчиво шелестело вслед затерявшейся в сумраке леса девичьей фигурке. Дерево не понимало слов и ничего не знало о сокрытом внутри зле. Да и незачем ему было знать, что оно знаменует завершение старой жестокой эпохи, и начало другой, хорошей или плохой, но главное — совершенно новой.