— Если бы не вы, граф, боюсь, я не смогла бы вообще посетить этот вечер, — вздохнула Мария, украдкой бросив взгляд на Захара.

Он вернулся из Вены и зашел к ней, чтобы передать письма от сестер, которые не содержали никаких секретных сведений, и их можно было передать и с графом, а не по обычным каналам, которыми, надо сказать, многочисленные родственники Марии не воспользовались еще ни разу. Пребывавшая в панике Великая княгиня, посмотрев на мужчину, склонившегося перед ней, сама не зная почему, вывалила на него свою проблему, заключающуюся в неспособности подобрать карнавальный костюм, шить который просто не было уже времени. Чернышев тогда лишь удивился скудности Молодого двора, и тому обстоятельству, что княгине не к кому больше обратиться, но просьбу выполнил, взяв костюм у приятеля, сестра которого имела схожие с княгиней формы и множество подобных вещей.

— Ну что вы, ваше высочество, это честь для меня помочь вам в такой малости, — и он поклонился, что, учитывая его одеяние, выглядело еще смешнее, чем было до этого. — Но, могу я поинтересоваться, почему у вас так мало придворных?

— Большинство наших людей уехали с его высочеством, — Марии сразу же расхотелось веселиться, и она отвечала ровным, ничего не выражающим голосом. Захар чертыхнулся про себя. Ему же так нравилось смотреть на ее заразительную улыбку, лукавый блеск теплых карих глаз... «Остановись, кретин, что ты делаешь? Найди себе предмет для восхищения попроще», — зло отдернул себя граф, когда осознал, что ему жутко не понравилась смена ее настроения.

— Но, разве у вас не должно быть своей свиты? — задал он, казалось бы вполне разумный вопрос.

— Так уж получилось, что людей к нашему двору принимал его высочество, даже ее величество не имела в этом большой власти. Но вы всегда можете предложить ее величеству утвердить свою кандидатуру в качестве моего камергера, — она снова лукаво улыбнулась и тут же улыбка пропала с ее личика. Мария в мгновение ока превратилась именно в Великую княгиню, мать будущего наследника престола и жену настоящего. Захар обернулся, проследив за ее надменным взглядом и увидел, как в их сторону движется английский посол, который пренебрег правилами сегодняшнего вечера явившись на него в мужской одежде.

— Ваше высочество, — Джон Кармайкл поклонился и уже хотел потянуться к ручке Великой княгини, но вовремя спохватился. — Вы выглядите очень... — он обвел стройную фигурку весьма фривольным взглядом, словно специально останавливая его на обтянутых штанами бедрах. Мария скрипнула зубами и покраснела от ярости, в ответ на такое проявление неуважения к ее положению и титулу. — Вы восхитительно выглядите, просто восхитительно, — наконец, англичанин перестал разглядывать княгиню и нагло улыбнулся ей насквозь фальшивой улыбкой.

— А вот вы, господин Кармайкл, кажется, решили проявить неуважение к ее величеству, раз так демонстративно нарушили ее пожелание видеть всех гостей на карнавале одетыми определенным образом, дабы позабавить ее и друг друга, — процедила Мария. — И я думаю, что вам стоит удалиться, и не продолжать вызывать недовольство ее величества Елизаветы Петровны.

— В моем приглашении на этот праздник пожелание видеть всех гостей в карнавальных костюмах, было представлено именно как пожелание, а не категоричный приказ, ваше высочество. И я решил, что вправе...

— А с каких это пор пожелание венценосной особы перестало приравниваться к приказам? — Мария прищурилась, разглядывая сжавшего зубы посла.

— Я не стану позорить себя бабскими тряпками, — Кармайкл вспылил, но тут же пожалел об этом, потому что в его сторону сразу же повернулось пара десятков голов, включая голову Елизаветы в треуголке с огромным плюмажем.