— Отказ от прав на монастырь без предъявления компенсации, с получением пятой части стоимости в виде приданного, — выпалил принц Людвиг. По мере того, как он говорил, я чувствовал, как медленно падает на пол моя челюсть. С трудом вернув ее на место, я с изумлением произнес.

— И все?

— Рюнский монастырь очень много значит для нашего герцогства. Поверьте, отец всеми силами старался найти лазейку, которая позволила бы вернуть его в состав герцогства, которое этим безумным поступком бабушки было буквально разорвано, — серьезно провозгласил принц. — Ульрика все равно была для нас потеряна, с тех пор, как ей исполнилось пять лет, так что семья хоть и не с одобрением, но достаточно спокойно примет зятя — графа. Тем более, что граф русский и он увезет Ульрику достаточно далеко, чтобы о ее безрассудном поступке скоро перестали вспоминать.

— Речь не мальчика, но мужа, — я поднял вверх указательный палец. — Гюнтер, найди священника. Граф, пойдите уже разбудите невесту, приступим к исправлению ваших ошибок, а то мы из-за вас итак задержались в этой дыре больше, чем это было необходимо.

Глава 14

Вахмистр Розничий привстал в стременах и внимательно посмотрел вдаль на дорогу, по которой вот уже час не спеша ехал их небольшой отряд. Он был назначен командиром дальнего разведывательного отряда, куда помимо казаков входили еще и башкиры. Они находились в трех днях езды от Дрездена, и в их задачу входило вовремя засечь появление армии Фридриха или дозорных отрядов и немедля сообщить о них вышестоящему начальству. Вступать в схватку, если противник был изначально сильнее, разведывательным отрядам категорически запрещалось. Щипать противника во время марша или даже во время отдыха, когда он разбивал лагерь, было дозволено летучим отрядам тех же башкир, совместно с казаками.

Сначала, услышав такой приказ еще до того, как была пересечена граница Речи Посполитой, ребята зароптали, но их быстро привели к дисциплине. Сделал это сам цесаревич, который тогда приезжал, чтобы провести инспекцию войска. Он велел их всех собрать и построить, а затем выдал на-гора, что они сейчас не за зипунами намылились, что это регулярная армия, и хотят они, или не хотят, а обязаны выполнять приказы, особенно вот такие. Что они, в конце концов, не дети малые, которых только от сиськи оторвали, и за каждым бегать с платочком он не намерен. И что, если он узнает, что по вине кого-то, кто не выполнил приказ, касающийся распределения обязанностей, образовались лишние жертвы в армии Российской империи, то разбираться кто прав, а кто не очень, он не будет, просто повесит всех на ближайшей осине, аки Иуд. И плевать ему будет в этот момент, кто именно перед ним: казак ли, али башкир, да хоть китаец как-то в войсках окажется. Говорил он это все спокойно, ни разу не сорвавшись на крик, да так, что до самого последнего казака дошло, а ведь действительно повесит, чтоб другим неповадно было.

Ну а после, Петр сказал все положенные в таких случаях слова и пожелания, после чего уехал. А чего приезжал, никто так и не понял. Потому что почти бегом пробежался по расположениям частей, по обозам, выслушал доклад Ласси, покивал и уехал. Правда, как говорил потом урядник Поддубный, которому выпало коней для его высочества готовить, шибко хмурился чему-то цесаревич, да размашисто что-то в книгу свою писал, в которой задачи для себя ставил.

Но, как бы то ни было, а душа иной раз требовала размаха. Только приходилось терпеть, с дороги съезжать, лишь кого подозрительного углядишь, да прятаться, так, что не каждый тать сумеет.

Всего было развернуто три линии разведывательных отрядов: в трех днях пути, в двух днях и на расстоянии дневного перехода.