– Никто не обвиняет Дом Синанджу, – сказал Смит. – Я просто хочу знать, знаком ли вам способ убийства. Мне известно, что наши методы конспирации выглядят для вас странно, но этот человек работал на нас, чего не знал, как и большинство служащих.

– Очень трудно добиться, чтобы слуга хорошо знал свое дело, – сказал Чиун. – Я уверен, что благодаря мудрости императора Смита вскоре ленивые слуги будут знать, что им делать и на кого они работают.

– Э... как раз наоборот, – сказал Смит. – Мы не хотим, чтобы они знали, на кого работают.

– Гениально! Чем меньше знает неблагодарный и глупый слуга, тем лучше. Вы очень мудры, император Смит. Это делает честь вашей расе.

Смит прочистил горло, и Римо улыбнулся. Он был единственным человеком, посредством которого эти двое могли нормально общаться друг с другом. Смит пытался объяснить, что существование КЮРЕ угрожает престижу Америки, а Чиун считал, что император должен всегда напоминать своим подданным, сколь он силен, и что, чем он сильнее, тем лучше.

– В любом случае, – сказал Смит, – это дело беспокоит меня. Обстоятельства смерти весьма загадочны. Возникают вопросы, на которые я хотел бы получить ответ.

– Нельзя винить Дом Синанджу в каждом проявлении насилия, – сказал Чиун. – Где это случилось?

– В Шотландии, – сказал Смит.

– О, знаменитое королевство! Сотни лет туда не ступала нога Мастера Синанджу. Там живут честные и добрые люди. Как и вы, о император Смит! Они полны благородства.

– Я только хочу знать, знаком ли вам способ убийства? Обратите внимание: кожа не повреждена, но все суставы раздроблены.

– Не все, а три, – заметил Римо, – и все потому, что убийцы не знают своего дела.

– У меня есть рентгеновские снимки, – возразил Смит. – И врач, осматривавший тело, сказал, что раздроблены все четыре сустава. Я точно помню.

– Он ошибся, – сказал Римо. – Разбиты оба плеча и правое бедро. Удары нанесены не больно то чисто. А вот над левой ногой поработали так, как надо. Сустав разъединен, но кости целы.

Смит сжал губы и вынул из кармана серый конверт. Снимки были уменьшены до формата обычной фотографии. Смит поднес снимки к свету.

– Потрясающе! Вы правы, Римо, – сказал он.

– Его хорошо учили, – вставил Чиун.

– Так вам знаком такой способ? – спросил Смит.

– Конечно. Это дело рук дилетанта, – ответил Римо. – Он нанес удачный удар в левую ногу, а потом схалтурил, изувечив правую ногу и оба плеча.

Чиун разглядывал тело Уильяма Эшли, покачивая головой.

– Здесь действовали, по крайней мере, двое, – сказал он. – Один нанес точный удар в левую ногу, а второй докончил дело, как мясник. Кем был убитый?

– Простым служащим, – сказал Смит. – Программистом на компьютере.

– А почему кому то надо было опозорить этого... как вы его там назвали?

– Программиста, – сказал Смит.

– Вот именно. Почему его хотели опозорить?

– Понятия не имею, – сказал Смит.

– Тогда я ничего не могу добавить, – сказал Чиун.

– Значит, вы мне ничем помочь не можете, Чиун, – сказал Смит с оттенком раздражения. – Что же теперь делать?

– Быть начеку, – ответил Чиун, который знал, что американцы в упор не хотят замечать нарождающиеся опасности, пока последнему дураку не становится ясно, что творится что то неладное.