– Траурная церемония начнется вечером. Я знаю, кто ты. Видал таких. Если ты забавлялся с половыми органами покойника...
– Что? – спросил Римо.
– Псих, – сказал человек. – Все вы больные!..
– Я прощался с покойным другом.
– Извращенец! Я видал таких. Слоняются вокруг ритуальных салонов, надеясь поразвлечься. Но здесь у меня ничего не выйдет. Знаешь почему? Потому что ты псих. Вот почему.
– Ну, если вы так считаете... – сказал Римо.
– Хорошо, что застукал тебя, пока ты еще ничего не натворил.
– Благодарю, – отозвался Римо, воспринимая это как похвалу своей работе.
В банке он опять встретил заместителя начальника полиции, который представил его старшему кассиру, а тот указал на Линетт Бардвел. У нее было энергичное красивое лицо с серыми миндалевидными глазами и пышные светлые волосы с темноватым отливом. Полные губы казались влажными, а фигура была исполнена спокойствия. Под форменной белой блузкой и твидовой юбкой угадывались красивые формы. «И что она нашла в Бардвеле?» – подумал Римо.
Он подождал, пока банк закроется для посетителей, и с разрешения старшего кассира попросил ее пройти вместе с ним в один из кабинетов, где находились персональные сейфы клиентов.
– Почему вы решили поговорить именно со мной? – спросила Линетт. Ей было немногим более двадцати, и тем не менее она выглядела спокойно для человека, дающего интервью.
– Потому, что ваш муж и есть тот человек, который убил этих банкиров.
Линетт Бардвел зажгла сигарету, затянулась и выдохнула дым.
– Я знаю, – ответила она. – Что вы хотите?
– Меня интересуют его друзья, которые научили его приемам рукопашного боя.
– А вы сами то кто?
– Человек, которому ваш супруг во всем признался.
– Вот придурок, – сказала Линетт. Все ее самообладание как рукой сняло. Она зарыдала, не переставая повторять: – Вот придурок!
Глава пятая
Гладя, как она рыдает, Римо подумал, что переоценил «железную» выдержку Линетт Бардвел. Слыша ее резкий носовой голос, который женщины штата Нью Джерси называют человеческой речью, он просто обманулся. Линетт Бардвел была обыкновенной женщиной, слабой и ранимой, Он решил не сообщать ей о смерти мужа.
Линетт приложила к глазам носовой платок и подняла глаза на Римо.
– Если вы собираетесь беседовать со мной весь вечер, угостите меня хотя бы сандвичами.
– А вы не думаете, что Холи будет возражать? – спросил Римо, которого на самом деле это вовсе не заботило. Потому что тогда Холи Бардвелу пришлось бы, восстав из мертвых, сбросить с себя тело покойника и взломать крышку заколоченного гроба. Так что Римо не тревожился.
– Предположим, он будет возражать. Что тогда?
– Он, должно быть, мастер орудовать своими ручищами. Может взгреть вас как следует.
– Неужели? Вот будет здорово! – сказала Линетт. – Ну так как же, знаменитый журналист, вы при деньгах или нет?
– Да.
– Тогда никаких сандвичей. Обед! Настоящий обед.
Предложение Линетт Бардвел насчет настоящего обеда подразумевало посещение некоего строения серого цвета, стоявшего на краю города и бывшего ранее обыкновенной забегаловкой. Теперь его обшили изнутри деревянными панелями, вместо стоек поставили столы и устроили полумрак. Но никто, видимо, не побеспокоился сообщить шеф повару об изменении статуса заведения, поскольку меню до сих пор строилось на основе одного дежурного блюда, состоявшего преимущественно из рубленого мяса.
Линетт заказала зеленый салат – «он здесь всегда свежий и зеленый». Римо промолчал, не желая вслух высказывать мысль о том, что это определение в равной степени относится и к сосновым иголкам. |