— Прощай, Шанис. Когда-нибудь, возможно, мы ещё встретимся. В другой жизни.

А пока, в этой, у Теона ещё есть работа, с которой нужно покончить.

Он медленно развернулся в сторону схватки и увидел, что битва прекратилась. Бесчисленная армия внезапно потеряла форму, и её словно начало затягивать в самый центр. Все это происходило стремительно и очень неестественно. Люди, кричащие от боли, теряли форму, сливаясь в одну сплошную черную массу, так напоминавшую Банрат-тан-Азура, пока в конечном итоге среди руин не показалась одинокая фигура. Крепкий седовласый мужчина в черных латах. Даже издалека было очевидно, кто это.

Таргарон устал “играть”, и похоже, намеревался закончить эту войну здесь и сейчас. И пока что Теон не знал, хорошо ли это. В глубине души он все-таки надеялся, что сможет уничтожить гораздо больше Призраков, чем вышло в итоге. Но когда он это планировал, то не учитывал весьма весомую помощь Лиамары.

— Думаю, пришел черед поздороваться.

Теон устремился к своему главному врагу и лишь немного замедлился над войсками. Время, пока Кригер ковал сердце, было самым тяжелым для людей. Очень много погибших и раненых, и все же при виде своего бога даже те, кто был на грани смерти, кричали ему, поднимая руки.

Теон чувствовал их поддержку, чувствовал их надежду и веру.

И эта вера придавала ему сил.

На мгновение его взгляд задержался на Лиамаре, которая помогала раненым. На Самине, которая посмотрела прямо на него и улыбнулась. На Нефис, что отдавала приказы. На Лифетте, что помогала раненой фурии дойти до полевого госпиталя. На Пирсона, что, расталкивая людей, бежал ей навстречу.

И это напоминало Теону о том, за что именно он сражается.

Мужчина пролетел над недавнем полем боя и опустился на землю перед Таргароном. Теперь он выглядел совсем не так, каким виделся в тронном зале. Его черная броня буквально источала тьму, глаза заволок мрак, посреди которого горели две золотисты искры.

Он казался мрачным, жутким и безумно уставшим.

— Мне казалось, что, встретившись с ученицей, ты поймешь, что я могу дать этому миру.

— О, я понял. Отлично понял, — кивнул Теон, сцепив зубы. — А ещё я понял, что не должен был отдавать её тебе тогда. Должен был отпустить, а не подвергать вечным мукам.

— Она была счастлива.

— Очнись, Таргарон. Ты правда не понимаешь, что творишь?! Ты говоришь о избавлении от боли, но в твоем мире только она и есть!

Теон ожидал, что Длань на это хоть как-то отреагирует, как в тот раз, когда они говорили, но этого не случилось. Лицо Таргарона казалось непроницаемым.

— Люди сами этого хотят, — внезапно заявил он, заставив Теона крепче взяться за меч. — Я мог бы дать им рай, но они сами хотят жить в аду. Они сами хотят вечных мук, потому что именно страдание придает смысл их существованию. Но я устал объяснять. Устал повторять одно и то же. Время разговоров прошло.

— Да, скорее всего так, — согласился Теон, поднимая меч.

— Значит она отдала тебе свое оружие. Что-ж… Тогда я воспользуюсь своим.

Таргарон отвел руку в сторону, и тотчас в ней появилась массивная секира, размерами не уступающая, а даже превосходящая своего владельца. Первую секунду это оружие напоминало копье Лиамары, но стоило Таргарону крепче взяться за древко, как Свет померк, сменившись тьмой.

— Пора решить наши разногласия, Теон Альдрим.

— Да, пора.

Они сорвались с места одновременно, превратившись в две вспышки, что в момент столкновения породили мощный взрыв, а миг спустя устремились в небо и взорвались снова, рассекая небосвод надвое.

Он силен! Безумие! Как же он силен…

Как и во время схватки с Мерфионом, пространство не могло выдержать мощь их сил, и они оба оказались в мире Опустошителей.