«Используй все Покровы, до которых сможешь дотянуться», — подсказал Александр. — «Каждого, кто находится рядом с тобой. Сейчас или никогда».

Я вдохнул полной грудью раскалённый пустынный воздух, чувствуя, как потоки энергии от моих друзей сплетаются внутри меня. Моё собственное голубое пламя усиливалось, принимая в себя золотистое сияние Фили с его орлиной мощью, зелёный пульс Серого с его ящериной стойкостью, серебристое свечение совиной мудрости Риты… Разные силы, разные дары, все они соединялись через медальон-татуировку, становясь на короткое время частью меня.

Моё тело протестовало против такого напряжения. Каждый нерв горел огнем, каждая мышца дрожала от перегрузки. Я чувствовал, как внутренние магические каналы расширяются до предела, грозя разорваться от избытка энергии. Это было похоже на попытку пропустить бурную реку через тонкую соломинку.

Когда я открыл глаза, мир изменился. Я видел не просто людей и предметы — я видел потоки энергии, связывающие всё сущее. Фахим предстал передо мной как узел агрессивной золотисто-красной ауры, пульсирующей от ярости и страха. Каждая песчинка вокруг сияла своим собственным крошечным светом, каждый камень имел свой энергетический отпечаток. Всё вокруг стало кристально ясным, словно я смотрел на мир сквозь увеличительное стекло.

— Что это за колдовство⁈ — Фахим сделал шаг назад, и его огненные львы заметались в беспокойстве, чувствуя изменение силового баланса.

Я не ответил. Слова были лишними. Вместо этого я поднял руки, чувствуя, как четыре стихии откликаются на мой зов. Песок вокруг меня взвился вихрем, воздух сгустился, превращаясь в защитный купол, в ладонях вспыхнул синий огонь, а в жилах потекла сила, больше похожая на жидкий металл.

Они бросились на меня, словно живые хищники, оставляя за собой сверкающие энергетические следы.

Я скользнул вбок, уходя от первой атаки, и тут же крутанулся, пропуская вторую проекцию над головой. Третья почти достала меня, но моя собственная аура вспыхнула в ответ, отбрасывая нападение. Мои движения становились всё точнее, словно тело само знало, куда двигаться — наследие ловкости, позаимствованной у Серого.

Видя, что прямая атака не приносит результатов, Фахим прищурился, активируя «Ускоренное мышление». Его глаза засветились пронзительным золотом, а движения стали неуловимыми для обычного взгляда. Теперь он двигался как размытая тень, настолько быстро, что даже моя улучшенная реакция едва поспевала.

Он нырнул под мою защиту, провел серию молниеносных ударов в уязвимые точки — солнечное сплетение, горло, колено. Я блокировал первые два, но третий достиг цели. Боль пронзила ногу, но я устоял.

Резким разворотом Фахим оказался за моей спиной. Энергетическая проекция его ауры, похожая на львиный хвост, хлестнула меня между лопаток с такой силой, что любой обычный противник был бы сокрушен на месте. Я пролетел несколько метров и врезался в песчаный бархан.

Фахим замер на мгновение, уверенный в своей победе. На его лице расцвела триумфальная улыбка — он ожидал увидеть меня поверженным, сломленным его мощью. Но когда я поднялся на ноги, отряхивая песок, его самодовольство сменилось неверием.

— Невозможно! — прорычал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки страха. Его аура пульсировала всё ярче, золотистые проекции становились крупнее и агрессивнее, словно он пытался скрыть растущую панику за еще большей демонстрацией силы. — Ни один человек не может противостоять всей мощи моего рода! Ты должен был остаться лежать!

— Я не один, — ответил я, поднимаясь на ноги. Песок под моими ступнями плавился, превращаясь в стеклянные следы.