— Я когда-то знала этот гимн, — сказала я. — Но сейчас не помню.

— Что же ещё сделал Пифагор после того, как нашёл молотки? — фыркнул капитан.

— Он установил математическое соотношение между весом тех молотков, которые у него были, и смог просчитать вес недостающих. Он велел их изготовить, и все семь молотков зазвучали как настроенный инструмент.

— Хорошо, и каково же это математическое соотношение?

Мы с Фарагом переглянулись, а потом посмотрели на капитана.

— Без понятия, — заявила я.

— Наверное, математикам и музыкантам оно известно, — начал оправдываться Фараг. — Но мы не математики и не музыканты.

— То есть их надо искать.

— Ну, кажется, да. Я помню только одну вещь, но не уверен, правильно ли это: что молоток, дававший ноту «до», весил ровно вдвое больше того, что давал ноту «до» следующей октавы.

— То есть, — подхватила я, — самое высокое «до» давал молот, весивший в два раза меньше молотка, который давал «до» низкое. Я тоже что-то такое припоминаю.

— Это один из любопытных исторических фактов, который похож на легенду и всегда запоминается.

— Всегда более-менее запоминается, — быстро возразила я, — потому что, если бы мы не попали в эту ситуацию, я никогда в жизни не извлекла бы её из памяти.

— Как бы там ни было, суть в том, что мы здесь уже три дня, и если мы хотим снова увидеть мир, нам нужно воспользоваться гармонией сфер.

От одной мысли о том, что нам нужно будет беспрестанно бить молотками, пока мы не найдём семь подходящих, мне становилось плохо. Ведь мне так нравилась тишина!

Я предложила разобрать молотки на кучки в зависимости от их приблизительного веса, чтобы быстрее их рассортировать, но на это у нас ушло больше времени, чем мы предполагали, потому что в большинстве случаев разницу между молотком, весившим, к примеру, килограмм, и молотком, весившим килограмм и двести пятьдесят граммов или полтора килограмма, уловить было нелегко. По крайней мере было светло, потому что солнце продолжало свой путь к зениту, но у нас не было ни пищи, ни воды, так что я в любой момент опасалась гипогликемии.

Спустя пару часов стало ясно, что легче уложить молотки длинным рядом (на самом деле спиралью, потому что разгуляться здесь было негде), начиная с самого большого и заканчивая самым маленьким, и разложить все остальные по размеру. Наконец нам это удалось, но к этому времени мы уже взмокли от усилий и жаждали воды не меньше, чем пески пустыни. С этого момента работа пошла гораздо легче. Мы взяли самый большой молот и легко ударили по наковальне; потом, начиная с него, выбрали восьмой молоток по порядку и тоже ударили им. Поскольку мы были не совсем уверены, что нота вышла та же самая, мы попробовали ещё седьмой и девятый молотки, но в результате только больше запутались, так что после долгих споров и взвешивания молотков мы решили, что и на самом деле ошиблись и нужно заменить восьмой на девятый. После этой поправки в раскладе ноты зазвучали лучше.

К сожалению, молоток, который теоретически должен был дать ноту «ре», второй в нашей спирали, дал вовсе не похожий на неё звук (все могут пропеть нотный ряд, но ни одному из нас не показалось, что наши «до» и «ре» были похожи на распевку). Однако во второй октаве после полученного в результате замены молотка «до» второй молоток всё-таки звучал как «ре» по отношению к соответствующему «до», так что мы чуть продвинулись вперёд, так же, как день, незаметно проходивший мимо нас.