— Нас сильно стукнули?

— Нет, Фараг, нас не били. Нас усыпили. Я помню белый дым.

— Белый дым?..

— Нас окурили чем-то, что пахло смолой.

— Смолой? Честное слово, Оттавия, с того момента, как Каспар ударил по наковальне семью молотками, я абсолютно ничего не помню.

Он на минуту задумался, а потом снова улыбнулся, поднося руку к левому предплечью.

— Ого, нас пометили! — У него был довольный вид.

— Да. Но теперь, пожалуйста, разбуди Кремня.

— Кремня? — удивился он.

— Капитана! Разбуди капитана!

— Ты зовёшь его Кремнем? — весело спросил он.

— Не вздумай ему об этом говорить!

— Не бойся, Басилея, — пообещал он, давясь смехом. — От меня он об этом не узнает.

Бедному Глаузер-Рёйсту крепко досталось. Нам пришлось резко потрясти его и дать ему пару пощёчин, чтобы он начал приходить в себя. Нам было нелегко вернуть его к жизни, и мы были благодарны, что в этот момент мимо не проходил никакой полицейский патруль, потому что нас точно упекли бы в тюрьму.

Когда Кремень пришёл в себя, машин на улице стало больше, хотя было только пять утра. Нам очень повезло, что на тротуаре неподалёку от нас стоял указатель, говоривший о близости мавзолея Галлы Плачидии. Так мы узнали, что мы в Равенне, в самом центре города. Глаузер-Рёйст позвонил по своему сотовому телефону и долго с кем-то говорил. Мы с Фарагом терпеливо ожидали конца беседы. Закончив, он повернулся и странно на нас взглянул.

— Хотите посмеяться? — спросил он. — Кажется, мы находимся в парке Национального музея, совсем недалеко от мавзолея Галлы Плачидии и базилики Святого Виталия, между церковью Санта-Мария-Маджоре и той, которая стоит перед нами.

— И что в этом смешного? — спросила я.

— То, что церковь, находящаяся перед нами, называется церковью Святого Креста.

Ну что ж, мы уже привыкли к такого рода деталям. А то ли ещё будет, подумала я.

Пока все мы пытались, каждый на свой лад, прийти в себя, время тянулось медленно. Я шагала из стороны в сторону, понурив голову и разглядывая траву.

— Кстати, Каспар, — воскликнул вдруг Фараг, — посмотрите-ка в карманах, может, нам оставили подсказку для следующего уступа Чистилища.

Капитан сунул руки в карманы и в правом кармане брюк, как и в предыдущий раз, нашёл сложенный лист толстой неровной бумаги кустарного изготовления.

έρώτησον τὸν ἔχοντα τάς κλέΐδας ό άνοίγων καὶ κλείσει, καὶ κλείων καὶ ούδεὶς άνοίγει.

— «Спроси имеющего ключи: того, кто открывает, и никто не закрывает, и закрывает, и никто не открывает», — перевела я. — Чего они хотят от нас в Иерусалиме? — Я была в растерянности.

— Я бы об этом не беспокоился, Басилея. Эти люди прекрасно осведомлены обо всех наших шагах. Они как-то дадут нам знать.

По улице к нам быстро приближалась машина с зажжёнными фарами.

— Пока нам нужно отсюда выбраться, — пробормотал Кремень, приглаживая рукой волосы. Бедняга был ещё немного сонный.

Машина, маленький «фиат» светло-серого цвета, остановилась перед нами, и окошко водителя опустилось.

— Капитан Глаузер-Рёйст? — спросил молодой священник с воротником-брыжами.