|
Кроме того, апостольский нунций монсеньор Льюис сказал мне, что нам в помощь предоставят одного из атташе по культуре итальянского посольства, специалиста по византийской архитектуре, а патриархат просто горит желанием нам помочь, потому что тоже пострадал от происков ставрофилахов: меньше месяца назад из патриархального собора Святого Георгия пропало то немногое, что оставалось от фрагмента Честного Древа, который император Константин получил непосредственно от своей матери, святой Елены, при том, что их предупреждали. Но могущественный в прошлом Константинопольский патриархат сегодня настолько обеднел, что у него нет средств на то, чтобы защитить свои реликвии. Судя по всему, в Стамбуле почти не осталось православных прихожан. Процесс исламизации был столь интенсивен, и национализм принял такую агрессивную окраску, что в настоящее время почти сто процентов населения — турки мусульманского вероисповедания.
В этот момент командир экипажа «Вествинда» сообщил нам через динамики, что меньше чем через полчаса мы приземлимся в международном аэропорту имени Ататюрка в Стамбуле. — Надо скорее закончить с Дантовым текстом, — поторопил нас Глаузер-Рёйст, снова открывая книгу. — Где мы остановились? — В самом начале, — ответил Фараг, тоже листая свой собственный экземпляр «Божественной комедии». — Данте услышал, как души алчных декламируют стих из сто восемнадцатого псалма: «Душа моя повержена в прах». — Ну что ж, затем Вергилий просит, чтобы им указали, где находится проход, ведущий к следующему уступу. — Подождите, а Данте уже стёрли букву со лба? — перебила я его. Косой крест на моём правом бедре немного зудел. — Данте не во всех кругах прямо говорит о том, что ангелы стирают ему отметины смертных грехов, но всегда в какой-то момент отмечает, что с каждым подъёмом он чувствует всё большую лёгкость, что идти ему легче, и иногда вспоминает, что ему стёрли ещё одну «Ρ». Хотите узнать что-нибудь ещё, доктор? — Нет, большое спасибо. Вы можете продолжать. — Продолжаю… Алчные отвечают поэтам: — То есть, — снова перебила я его, — им нужно идти вправо, оставляя пропасть с этой стороны. Капитан посмотрел на меня и кивнул. Следуя своей привычке, далее флорентиец завязывает долгий разговор с одной из душ, в данном случае с Папой Адрианом V, известным истории как величайший скупец. Я вдруг обратила внимание, что поэт разместил в Чистилище огромное число душ святых понтификов. «Интересно, в Аду они в той же пропорции?» — подумала я. Как бы там ни было, нет ни малейшего сомнения в том, что «Божественная комедия» не была, как это обычно говорилось, произведением, возвеличивающим католическую церковь; скорее наоборот. Когда я снова сосредоточилась на разговоре, капитан читал первые терцеты двадцатой песни, в которых Данте описывает, как сложно для них с учителем продвигаться по этому уступу из-за того, что земля покрыта прильнувшими к ней плачущими душами: Мы полностью пропустили ту часть песни, где разные души перечисляют примеры наказанной алчности: царя Мидаса, богатого римлянина Красса и т. д. Внезапно землю пятого уступа сотрясает апокалиптический трепет. Данте пугается, но Вергилий успокаивает его: «Тебе твой спутник оборона». Двадцать первая песнь начинается с объяснения этого странного происшествия: одна из душ избыла наказание, очистилась и, значит, может закончить своё пребывание в Чистилище. В данном случае счастливцем оказывается дух неаполитанского поэта Стация, который, окончив покаяние, воспрянул от земли. Не зная, с кем он говорит, Стаций рассказывает чужакам, что он стал поэтом из-за глубокого восхищения Вергилием, и это признание, естественно, вызывает у Данте улыбку. |
