На этом месте наш самолёт так резко начал снижаться, что у меня полностью заложило уши. Юная Паола явилась попросить нас, чтобы мы пристегнули ремни, и в последний раз перед посадкой предложить нам свои изысканные сладости. Я с удовольствием согласилась на стакан жуткого апельсинового сока в пакетике, чтобы благодаря глотанию мои барабанные перепонки не лопнули от давления. Я была измучена, всё тело болело, и я не могла дождаться, когда же смогу перебросить его вес на какую-нибудь пружинистую поверхность. Но, разумеется, эта восточная роскошь была не для меня, ведь мы собирались перейти к пятому испытанию Чистилища. Может, другие соискатели звания ставрофилаха и проходили через инициацию совсем одни, без всякой помощи, но у них было сколько угодно времени на испытания, и, с моей точки зрения в тот момент, этому можно было только позавидовать.

Нам даже не пришлось входить в стамбульский аэропорт: у подножия лесенки «Вествинда» нас подобрала машина с маленьким ватиканским флагом над одной из фар, которая затем, эскортируемая двумя турецкими полицейскими на мотоциклах, выехала с громадного лётного поля через боковые ворота в защитном ограждении. Поглаживая ладонью элегантную кожу сидений машины, Фараг заметил, как изменился наш статус по сравнению с испытанием в Сиракузах.

Лет десять назад мне пришлось побывать в Стамбуле по работе, я проводила здесь исследование, за которое в 1992 году получила свою первую премию Гетти. В памяти у меня остался намного более красивый и приятный город, так что теперь жуткий вид огромных жилых многоэтажек, похожих на железобетонные соты, неприятно поразил меня. С городом, бывшим столицей турецкой империи на протяжении пятисот лет, случилось что-то ужасное. Пока автомобиль ехал по улочкам вблизи Золотого Рога по направлению к району Фанар, в котором располагался Константинопольский патриархат, я увидела, что там, где раньше были деревянные домики с красивыми разноцветными жалюзи, теперь толпились группы торговавших безделушками русских и поедавших горох и фисташки из бумажных фунтиков молодых турок, у которых вместо традиционных оттоманских усов были густые исламские бороды. Я также с крайним изумлением заметила, что здесь стало намного больше женщин, носящих своеобразный головной убор: традиционное чёрное покрывало, крепящееся булавкой под подбородком.

Константинополь, имперский Рим, сумевший выжить до XV века, был самой богатой и процветающей столицей древней истории. Из дворца Буколеон, расположенного на берегу Мраморного моря, византийские императоры правили территорией, раскинувшейся от Испании до Ближнего Востока и включавшей в себя Северную Африку и Балканы. Говорят, что в Константинополе можно было услышать все языки мира, а недавние раскопки доказали, что во времена Юстиниана и Феодоры в стенах города было больше ста шестидесяти бань. И всё же, проезжая по улицам в этот раз, я видела только обедневший город отсталого вида.

Если центром католического мира был великолепный по красоте, величию и богатствам город Ватикан, то основным центром православного мира был этот скромный Вселенский Константинопольский патриархат, расположенный в бедном и до краёв пропитанном национализмом районе на окраине Стамбула. Учащающиеся нападения интегристов вынудили патриархат возвести вокруг своей территории защитную ограду, которая едва выполняла своё назначение. Никому бы и в голову не пришло, что после тысячи пятисот лет славы и могущества столь высокий христианский престол ожидает такой конец.

Турецкие полицейские остановили мотоциклы у ворот Фанара и остались там, а посольская машина проехала через центральный двор и затормозила перед лестницей одного из неприметных зданий, в которых размещался древний патриархат.