— Более того, сестра Салина, — заговорил в эту минуту кардинал Колли, — по личному решению кардинала государственного секретаря его высокопреосвященства Анджело Содано, теперь капитан Глаузер-Рёйст полностью возглавляет это расследование. Монсеньор Турнье, если можно так выразиться, уже не заправляет этим делом.

— И первые две вещи, о которых я попросил, принимая на себя руководство, — заключил Глаузер-Рёйст, нетерпеливо поднимая брови, — это ваше немедленное возвращение к расследованию в качестве члена моей рабочей группы и возобновление вашего контракта с тайным архивом и с библиотекой Ватикана.

— Именно так! — подтвердил кардинал Колли.

— Так что, доктор, — подытожил Кремень, — если у вас нет других вопросов, откройте наконец этот чертов сверток!

И от его резкого толчка сверток снова приехал на мою часть стола. Из горла профессора Босвелла вырвался крик ужаса.

— Простите, я не сдержался, — извинился капитан.

Честно говоря, я была в такой растерянности, что не знала, что и думать. Я положила руки на белое полотно свертка и застыла в нерешительности. Мне вернули работу в тайном архиве, я уже не изгой в Ватикане и, кроме того, я полноправный член исследовательской группы Глаузер-Рёйста, выполняющей задание, которое захватило меня с первой минуты. Это было больше, чем я могла ожидать в это самое утро, поднявшись с кровати, чтобы отправиться в изгнание! Внезапно, пока я переваривала эти хорошие новости, легкое щекочущее ощущение в ладонях заставило меня бессознательно потереть их, чтобы стряхнуть прилипшие к коже надоедливые песчинки. Я с удивлением смотрела на мелкие белые крупинки, как снег, падавшие на темное полированное дерево стола.

Глаузер-Рёйст указал на них пальцем:

— Не стоит так обращаться со священным песком из Синая.

Я посмотрела на него так, будто вижу в первый раз. Мое изумление было безгранично.

— Из Синая? — автоматически повторила я, со скоростью ветра связывая ниточки.

— Точнее, из монастыря Святой Екатерины на Синае.

— То есть?.. Вы хотите сказать, что были в монастыре Святой Екатерины на Синае? — упрекнула его я, наставив на него указательный палец правой руки. Невероятно! Пока я переживаю худшую в моей жизни неделю, он едет в место, которое по праву как палеографу следовало бы посетить мне. Но Кремень, казалось, не заметил моей обиды.

— Вот именно, доктор, — ответил он, возвращаясь к обычному нейтральному тону. — В итоге оказалось, что это необходимо. И так как я уверен, что у вас будет ко мне много вопросов, уверяю вас, что я отвечу на все… — он резко остановился и повернулся в сторону Босвелла, который съежился в кресле, — мы ответим на все вопросы, не скрывая от вас никакой информации.

Я, конечно, была обижена, но это не мешало мне обратить внимание на новое отношение Глаузер-Рёйста к монсеньору Турнье и к кардиналу Колли. Если на первой нашей встрече, на которой присутствовали также Содано и Рамондино, капитан скромно и послушно держался на втором плане, внимая только указаниям Турнье, сейчас он, казалось, не обращал на них ни малейшего внимания, словно они — только тени на стене.

— Хорошо, хорошо… — ответила я, поднимая руки в воздух и тяжело опуская их в знак покорности. — Начните с Аби-Руджа Иясуса и закончите этим свертком с синайским песком.

Глаузер-Рёйст посмотрел в потолок и набрал воздуха, перед тем как начать:

— Ладно, по порядку… Начало этой истории положило крушение «Сессны-182» 15 февраля в Греции.