Я целый день ничего не ела и начала чувствовать неприятные симптомы гипогликемии. Наверное, было уже очень поздно, но я не хотела смотреть на часы, чтобы не почувствовать себя еще хуже: я встала в семь утра, села на самолет в Ирландию, вечером вернулась в Рим и… Я была такой разбитой, что больно было даже дышать.

Рассказ еще далеко не закончен, вспомнила я, взглянув на лежащий передо мной белый сверток, но, несмотря на все мое любопытство, если я быстро не съем чего-нибудь, я просто упаду в обморок прямо за столом. Так что я воспользовалась внезапным молчанием капитана, чтобы спросить, можем ли мы сделать небольшой перерыв и что-нибудь поесть, потому что у меня голова идет кругом. В ответ послышались единодушные реплики одобрения, было очевидно, что никто не ужинал, так что его высокопреосвященство кардинал Колли сделал капитану знак, и тот, забрав у меня из рук сверток и снова спрятав его в свой кожаный кейс, на минуту вышел из комнаты и тут же вернулся с метрдотелем.

Несколько минут спустя комнату наводнила целая армия официантов в белых куртках, толкавших большие тележки, нагруженные огромным количеством еды. Его высокопреосвященство благословил пищу простой благодарственной молитвой, и все мы, даже стеснительный профессор Босвелл, с настоящей жадностью набросились на еду. Я была так голодна, что, чем больше я ела, тем больше испытывала голод. Я не вышла за рамки приличий, но ела так, будто голодала до этого целый месяц. В конце концов, заметив мелочную ухмылочку монсеньора Турнье, я решила остановиться, хотя к этому времени я уже порядком подкрепилась.

В течение всего ужина, пока мы не закончили пить вкусный дымящийся кофе-эспрессо, его высокопреосвященство кардинал Колли рассказывал нам, какие большие надежды возлагает Его Святейшество Иоанн Павел II на решение этой запутанной проблемы с кражей реликвий. Отношения с церквями восточного обряда, несмотря на многие годы стремления к экуменизму, были хуже некуда, и, если нам удастся вернуть им их фрагменты Честного Древа и покончить с кражами, возможно, Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II и Вселенский Патриарх Константинопольский Варфоломей I, два самых представительных лидера в плеяде православных отцов и церквей, будут расположены к диалогу и к примирению. Похоже, в данный момент эти два христианских патриарха находились в раздоре из-за передела влияния на православные церкви стран, входивших в состав Советского Союза, но оба они выступали неразрывным фронтом против Римской Церкви в вопросе о претензиях наших католиков православного обряда, униатов, которые требовали возвращения имущества, когда-то конфискованного коммунистическим режимом, теперь это имущество находилось в руках православных. В общем, по сути, речь шла об элементарном разделе власти и имущества. Иерархическая структура христианских церквей восточного обряда, которой, по крайней мере теоретически, вообще не существовало, представляла собой плотную сетку, сплетенную из исторических интриг и экономических интересов: патриархат Московский и Всея Руси, возглавляемый Его Святейшеством Алексием, удерживал под своим влиянием независимые православные церкви стран Восточной Европы (Сербии, Болгарии, Румынии…), а Вселенский Константинопольский патриархат, подвластный Его Божественному Святейшеству Варфоломею, управлял всеми остальными церквями (Элладской, Сирийской, Турецкой, Палестинской, Египетской, включая важнейшую Американскую греко-православную церковь). Однако границы были не столь четкими, как могло бы показаться на первый взгляд, и в рамках сфер влияния обоих патриархатов находились монастыри и храмы другого течения.