«А я не видела, — подумала я. — Не видела, потому что меня оставили за бортом. Я не была в египетской пустыне, не скакала в джипе по барханам, потому что монсеньор Турнье решил, что сестру Салина надо уволить за то, что она слишком много знает, потому что ему с самого начала не нравилось, что этим делом займется женщина».

— Каюсь, но я испытываю по отношению к вам острую зависть, капитан, — вслух призналась я, отхлебнув большой глоток кофе. — Мне хотелось бы взглянуть на эти кресты. В конце концов, они такие же мои, как и ваши.

— Вы правы, — согласился капитан. — Мне тоже хотелось бы, чтобы вы их увидели.

— В любом случае, сестра, — вмешался профессор Босвелл со своим заметным арабским акцентом, — и хоть это и небольшое утешение, вы… — он уклончиво заморгал и подтолкнул очки вверх по переносице, — что вы смогли бы сделать в Святой Екатерине? Монахи не так легко пускают к себе женщин. Они, конечно, не доходят до крайностей горы Афон в Греции, куда, вы же знаете, не пускают даже самок животных, но не думаю, что они разрешили бы вам заночевать в монастыре или свободно передвигаться там, как, к счастью, смогли сделать мы. В своем отношении к женщинам православные монахи очень похожи на мусульман.

— Это правда, — подтвердил Глаузер-Рёйст. — Профессор прав.

Это меня не удивило. Как правило, дискриминация женщин присутствует во всех религиях мира: одни по непонятным причинам отводят им второстепенную роль, другие позволяют плохо с ними обращаться и притеснять. Все это было отвратительно, но, похоже, никто не стремился искать выход из этой ситуации.

Православный монастырь Святой Екатерины находится в сердце долины под названием Вади эд-Дейр у подножия отрога горы Синай и является одним из прекраснейших мест, сотворенных природой с вмешательством человеческих рук. На прямоугольнике территории, вокруг которой в VI веке возвел стены Юстиниан, хранились невообразимые сокровища и несравнимые красоты, которые заставляли неметь от изумления тех, кто входил в ворота монастыря и был допущен внутрь. Пространство простирающейся вокруг пустыни и окаймляющие его бесплодные горы красноватого гранита очень плохо готовят паломников к тому, что они находят в монастыре: бесподобную византийскую базилику, множество часовен, огромную трапезную, вторую по значению библиотеку в мире, самую знаменитую коллекцию прекраснейших икон… и все это украшено золотыми светильниками, мозаиками, деревянной резьбой, мрамором, инкрустациями, золоченым серебром, драгоценными камнями… Неповторимое пиршество для чувств и несравненное возвеличение веры.

— За пару дней, — продолжал свой рассказ Глаузер-Рёйст, — в поисках чего-нибудь, связанного с эфиопом, мы с профессором обшарили монастырь сверху донизу. Присутствие семи крестов на юго-западной стене начало утрачивать для меня всякий смысл. Я стал подумывать, не идет ли речь о какой-то глупой случайности и не продвигаемся ли мы в ошибочном направлении. Но на третий день… — его лицо расплылось в ослепительной улыбке, и он обернулся к профессору, ища его подтверждения. — На третий день нас наконец представили отцу Сергию, заведовавшему библиотекой и музеем икон.

— Монахи очень осмотрительны, — почти шепотом пояснил профессор. — Это чтобы вы поняли, почему они заставили нас два дня ждать, прежде чем показали свои самые ценные сокровища. Они никому не доверяют.

Тут я взглянула на часы: было три часа утра. Я больше не могла, даже после двух чашек кофе. Но Кремень сделал вид, что не заметил моего жеста и не видит моего усталого лица, и непоколебимо продолжал:

— Отец Сергий зашел за нами около семи вечера, после ужина, и повел нас по узеньким улочкам монастыря, освещая дорогу старой масляной лампой.