Оба они завернули за магазин, плечом к плечу вошли в проулок, что образовался между стеной магазина и высоким забором частного дома. Так же плечом к плечу они остановились там, узрев эпичную картину простых русских будней конца 90-ых.

— Эм… — Высказался Арчи.

— Тут нет Пророка. — Отозвался Хасан, брезгливо морщась. — Ты ошибся неверный пёс.

— Не ошибся я. — Зло ответил Арчи. — Тут он где-то… — Толкнул носком ботинка мужичка в трениках и тулупе, валявшегося у забора в позе эмбриона. Мужик засопел во сне и по крепче прижал к себе пустую бутылку из-под водки. Посмотрел выше. Вон ещё один, на выступе фундамента сидит, уронив голову на грудь, и покачивается — явно спит, но как-то держится, не падает. В руке у него бутылка водки, выпитая наполовину, одет прилично, немного не вписывается в компанию — третий человек в тёплых драных джинсах и грязном ватнике, лежит на боку, на выступе фундамента, спит, и вот именно сейчас он сказал что-то очень громко, правда, не тем местом которым обычно люди говорят. Обычно они на нём сидят, но некоторые, иногда, этим самым местом бывает и разговаривают.

— Просто он ушёл уже. — Заключил Арчи, из увиденного. — Я в автобусе только подключался к нему. Уже минут двадцать про…

— О! — Вскинув руки, в ужасе воскликнул Хасан. — Автобус неверных! Какой кошмар! Разврат повсюду, Шайтан в каждом чресле, в каждом взгляде, кругом Шайтаны и Джинны! Пропащая страна, пропащий народ, кругом лишь неверные псы и блудницы…

— Заткнись уже. Мне нужно сосредоточиться, иначе не найду твоего Пророка.

Хасан покраснел от злости, но всё же прикусил язык и лишь презрительно плюнул в сторону безобразно пьяной троицы русских людей. И мысленно проклял их, пожелав им скорейшего воссоединения с Шайтаном в Аду.

Арчи глубоко вздохнул и закрыл глаза. Точёный профиль английского аристократа разгладился, тонкий нос утратил брезгливые морщинки, возникшие при виде русского быдла в их естественных условиях обитания. Дыхание становилось глубже, реже, размеренней и наконец:

— …знаешь… — Ошарашено качая головой, проговорила девица в разноцветном обтягивающем костюме, с лакированной причёской, кричаще зелёного цвета. — Лена, я, конечно, всё понимаю, но этот их ультиматум,да это же пиздец! Кодекс? Правила? Да они же требуют загнуться раком и жопу им подставить, причём добровольно и с улыбкой на всю харю!

— Но у нас нет выбора! — Заламывая руки, воскликнул тот, чьими глазами смотрел сейчас Арчибальд. — Такие требования предъявляются ко всем кланам. Король сильнейший из нас и мы обязаны подчиняться. Таковы правила подаренные нам самими Носферату, нашими…

Та, чьими глазами он смотрел, вдруг осеклась на полуслове и посмотрела прямо в глаза панковатой девицы.

— За нами следят. — С лёгким страхом в голосе, произнесла она.

— Что? Кто? — Девица-панк, поднялась и деловито выглянула в окно, прошла мимо, скрылась из поля зрения, где-то хлопнула дверь. — Вроде всё тихо, нет никого.

— Не знаю. Кто-то в голове,подключился ментально,сле…

Арчи с трудом вырвался из головы незнакомого ему человека — увы, такое частенько случалось.

Он попытался снова и темнота пустого видения, сменилась новым образом.

Он увидел ванную комнату и зеркало. В нём отражался человек, с чисто славянским типом лица. По пояс голый, всё тело разрисовано какими-то знаками. В руке нож и он что-то бормочет, рисуя этим ножом, прямо в воздухе, непонятные фигуры. А потом как закричит:

— Тенгир, Небесный Отец, сохрани плоть мою невредимой!

И как даст ножом себе в сердце!

С тихим звяком, лезвие сломалось, не оставив и следа на коже парня.