— Хуйллоин, это французская пасха! — Возразили из толпы, хриплым басом.

— Бараны, хуйллоин это женская болезнь! — Выкрикнула необъятная тётка.

Кто-то обиделся и назвал женщину курицей, она тоже обиделась, толстая ручища протянулась в толпу, легко отодвигая тела пассажиров и, безошибочно нашла грубияна. Сгребла за шиворот да хорошенько тряхнула. Грубиян мгновенно затих и извинился. Спустя пару секунд, разговор возобновился — кто-то предположил что сегодня день какого-то Святого, а какого точно не вспомнить. Мужик, считавший что хуйллоин еврейский новый год, тут же хлопнул себя по лбу.

— Ну точно! Как я мог забыть! Надо выпить по такому поводу. — И повернувшись к пассажирам, пояснил. — Я православный. Святой для меня праздник.

Кто тот Святой в честь коего сегодня праздник, никто не вспомнил, да и вспоминать, похоже, людям было не интересно — святой таки праздник, сам Бог дал зелёный свет на рюмку другую. А большего и не надо. Потом водитель включил радио, заиграл шансон полублатного типа и разговоры как-то стихли. А потом и вовсе большая часть людей вышла на своих остановках. К месту назначения, Штык ехал в пустом автобусе, в обществе водителя и контролёра, взимавшего дань с пассажиров — плату за проезд. Почти ведь коллега. Тоже ведь с лохов деньги щемит…

— Чё? — Не поняла контролёрша, хмуря кустистые брови.

— День говорю хороший. — Проговорил Штык, мило улыбнувшись.

— Херовый день. Холодно. — Буркнула женщина, отворачиваясь к окну и поплотнее кутаясь в пуховик. — Будь она не ладна эта погода,уже третий день дубак на улице.

Тут как раз автобус на остановке нужной остановился и Штык пошёл на выход.

Брызнуло в лицо, ветром холодным, снега горсть прямо в глаз попала и вампир, надвинув шапку на глаза, пошёл искать нужный адрес. Искал не шибко долго. Заблудился всего один раз и, буквально сразу — только-только смеркаться начало, выбрался-таки, через пустынные местные улицы, к домику, с ровненькой зелёной оградой из обыкновенных коротких брусков, сбитых на двух продольных брусьях. Улицы, конечно, пустынны, но время от времени, кто-нибудь да встречается. То детишки какие-нибудь, то прохожий мимо идет, мрачно хмурясь — дежурное выражение лица местных жителей. Оно и солиднее и сразу другим прохожим как бы говорит — «настроение у меня не ахти, только падла пикни — череп проломлю». Душевное, в общем, выражение лиц у местного коллектива. К тому же, такие интересные лица, полностью отражают внутренний мир человека, который голоден, устал и всё ему осточертело, ну а как иначе? Снова не платят зарплату, цены растут, менты звереют буквально на глазах, а вчера опять, под окнами весь день хулиганили пьяные малолетки — 90-ые, заря новой эпохи, строительство капитализма, на ещё не остывших руинах сильно недоразвитого социализма. Чудесное время, серенькое, во многом беззаконное, но чем-то очаровательное…

Ему всего один раз намекнули что:

— Полезла алкашня всякая, ходют тут ходют едрит их налево, Сталина на вас нет тунеядцы!

И женщина помоложе, мимо проходя, гордо вскинув подбородок, в полголоса пробормотала, полагая, что сей помятый джентльмен в ватном тулупе и ушанке, её не услышит:

— Развелось бомжей понимаешь, девать не куда, ходют тут вшей своих разбрасывают,да что б вы все попередохли сволочи…

Добрая, в общем, женщина, как и все люди в те прекрасные времена, были добры и отзывчивы, в маленьком шахтёрском городке, что раскинулся на холмах не высоких в самом сердце Страны Угля. Они ведь в душе пушистые все, беленькие,пьяные только вот часто бывают. От недостатка наличности, ещё и злые как собаки.