Подходя к знакомому дому, на верхнем этаже которого размещалась просторная студия с роскошным видом на море. Пенни очень надеялась, что не застанет Деклана в очередной раз в состоянии творческого кризиса.

Ей надо было поговорить с ним, а когда Деклан пребывал в хорошем расположении духа, он был самым рассудительным советчиком, какого она только знала. Его логика, хотя и специфически ирландская, под стать длинным черным как смоль волосам над бесовскими бирюзово-голубыми глазами, оказывалась гораздо больше наполненной здравым смыслом, чем этого можно было ожидать. Но в моменты творческих кризисов Деклан был совершенно невыносим и лучше всего подходил для роли камикадзе.

Открыв замок своим ключом. Пенни распахнула дверь и бросила сумки на пол в прихожей.

— Это ты? — услышала она оклик Деклана, когда захлопнула дверь.

— Да, я, — прокричала в ответ Пенни, поднимая взгляд на трехъярусную кованую железную лестницу. Она подождала несколько секунд, и когда вверху над перилами склонился Деклан и посмотрел на нее, на лице Пенни появилась улыбка. Его волосы были собраны в «конский хвост», худощавое, симпатичное лицо испачкано красками, да и побриться Деклану явно не мешало.

— Привет! — поздоровалась Пенни, размышляя при этом, что Диана Дрисколл — хроникер одной из самых вульгарных бульварных газет, более известная как «Атаманша трепачей», — была права, когда написала: «…один только взгляд на художника Деклана Хейли, и вам уже безумно хочется, чтобы он пощекотал вас своей мастерской кистью».

— Привет. Есть хочешь?

— М-м, немного. А ты работаешь?

— Да. У меня здесь Ричмонд.

— Привет, Ричмонд! — крикнула Пенни.

— Как дела. Пен? — прокричал в ответ обладатель золотой Олимпийской медали.

— Отлично. Тогда не буду вам мешать, — заявила Пенни Деклану. — У меня с собой целый ворох дел, которые надо закончить к понедельнику. Ты забирал утренние газеты?

— Они на столе. Не хочешь поцеловать своего папочку?

Послав Деклану воздушный поцелуй. Пенни скинула пальто и отнесла компьютер в гостиную, где в камине из черного мрамора уже почти догорал огонь, который Деклан, без сомнения, развел специально для нее. В комнате царил обычный беспорядок, свидетельствовавший о том, что накануне у Деклана были гости, а миссис Петтигру опять страдает с похмелья и не пришла убираться.

Пенни зевнула, запустила пальцы в волосы, а потом начала расчищать для себя место на обеденном столе со стеклянным покрытием, который отделял бардак, царивший в гостиной, от оснащенной современнейшей техникой кухни. Отыскав в кофеварке немного горячего кофе, Пенни вылила его в единственную оставшуюся чистой чашку и подложила дров в камин. Пенни ужасно нравился Ричмонд, и все же она очень надеялась, что он не планирует остаться здесь на все выходные, как это делало большинство гостей, приезжавших к Деклану. Людей постоянно тянуло к нему, словно Деклан был своего рода мессией. Но поскольку Ричмонд жил всего в двух милях отсюда, то Пенни сомневалась, что он надолго задержится у Деклана. Да и Деклан, зная, что она хочет серьезно поговорить с ним, наверняка спланировал выходные так, чтобы они могли побыть вдвоем. К тому же Пенни надо было перевести интервью с итальянского; за пару часов спокойной работы она вполне бы закончила перевод.

Поначалу все шло отлично. Карла Ландольфи рассказала много подробностей, и это являлось необычайным проявлением мужества с ее стороны. Но когда дело дошло до собственных комментариев Пенни к интервью, она поймала себя на том, что мысли снова возвращаются к решению Сильвии отправить ее в южную Францию.