Хотя у Пенни было слишком мало времени для раздумий, ее несколько изумляли та свобода и полная самостоятельность, которые были ей предоставлены. По правде говоря, весь проект начинался в атмосфере такой нереальности, что Пенни ощущала себя скорее игроком, участвующим в беспроигрышной игре, чем журналисткой, которой предстоит рисковать, как саперу на минном поле, что было бы вполне нормальным при создании нового журнала. Мало того: уютно в новой роли Пенни ощущала себя, как ни странно, только тогда, когда Сильвия или Иоланда объявляли некоторые ее идеи неработоспособными.

Пенни вообще с трудом представляла себя в роли босса, поскольку не была убеждена, что обладает всеми необходимыми для этого качествами, но и не собиралась идти на попятную. Она уже слишком глубоко влезла в это дело и даже начала прикипать душой к своему новому журналу. Да и что было сомневаться, если Сильвия безгранично верила в нее, а в самые сокровенные моменты сама Пенни также была уверена, что справится?

В течение суматошной недели перед отъездом Пенни приняла участие в радиопередаче «Звоните — отвечаем», составила литературный обзор для журнала «Тайм-аут» и привела в порядок материалы прошлых интервью. Она постоянно пыталась собрать своих друзей и коллег на прощальную вечеринку. Но, как это обычно бывает у лондонцев, их свободное время было расписано на несколько недель вперед, и если кто-то мог выбраться к Пенни в один день, то остальные — только в другой.

С приближением отъезда Пенни все больше нервничала, а невозможность собрать вместе друзей и коллег заставляла ее испытывать жуткое чувство, как будто все они — это уже прошлое. Пенни и сама давно привыкла к тому, что все ее свободное время было заранее расписано, и все же ей как-то удавалось выкроить час-другой в случае чрезвычайных обстоятельств. А свой отъезд Пенни, конечно, считала обстоятельством чрезвычайным. Ей предоставлялся последний шанс разослать приглашения и заручиться обещаниями друзей и коллег поддерживать связь или навещать ее.

Однако в день перед отъездом ее поджидал неожиданный сюрприз. Собственно, в том, что Сильвия пригласила Пенни поужинать «У Моссимана» и даже прислала за ней машину, не было ничего необычного. И лишь когда водитель остановил автомобиль у ресторана. Пенни стала догадываться, что Сильвия что-то затеяла. Так оно и оказалось.

Сильвия специально выбрала этот ночной клуб в Вест-Энде. Казалось, там присутствовали все, с кем Пенни была знакома или у кого когда-либо брала интервью. В клубе было полно журналистов, фотографов, а также всевозможных знаменитостей: политиков, спортсменов, удачливых предпринимателей, целителей, дизайнеров, писателей, владельцев ресторанов, обозревателей, астрологов и наконец просто эксцентричных личностей. Все они собрались здесь, чтобы пожелать Пенни удачи и заверить, что будут жутко скучать без нее. Пенни была так ошеломлена, что могла только удивляться и радоваться, узнавая одно лицо за другим.

Танцы и веселье продолжались всю ночь. Когда были выпиты все запасы шампанского, перешли на вино и подчистую подмели все закуски. Сильвия произнесла речь, от которой многие прослезились, а Иоланда подарила Пенни золотую ручку от «Картье», еженедельник в красном кожаном переплете с золотым тиснением из магазина «Смайдсонс» на Бонд-стрит и забавную карикатуру, изображавшую Пенни в берете, с ожерельем из луковиц на шее и кипой скандальных газет и судебных дел в руках.

В конце вечеринки, когда Пенни, с глазами, полными слез, переходила из одних объятий в другие, ей ужасно захотелось, чтобы Сильвия выбрала для работы в новом журнале не ее, а кого-нибудь другого. Мысль о том, что она надолго расстается со всеми, кто собрался здесь, внезапно стала почти невыносимой. Пенни уже не казалась себе игроком, играющим в беспроигрышную игру; совсем наоборот, у нее появилось ощущение, будто ее отправляют прямиком за решетку.