Нельзя падать в обморок, нельзя!

Усилием воли сделала рывок к спасительным ступеням. Здесь даже плыть не надо, я не настолько далеко зашла в воду. Но удержаться на поверхности не получалось. Голова кружилась, горло горело в огне, тело слушалось плохо, да еще темнота отовсюду наступала. Я барахталась и, уже почти ничего не соображая, пыталась добраться до берега.

Еще один рывок, еще… Слабеющее тело отказывается слушаться. Но я выбрасываю руку вперед, цепляюсь за каменную ступень. А потом кто-то хватает меня за руку и вытаскивает из воды.

Какое-то время я кашляла, ничего не видя перед собой. Но когда жжение в горле слегка поутихло, а темнота отступила… Боги, да лучше бы я в озере утонула!

Встретившись взглядом с Арейшем, шарахнулась в сторону. Хорошо хоть не обратно в воду. До меня вдруг дошло, что это он меня вытащил. Он! Меня, абсолютно голую сейчас. Даже мазь в воде осталась, так что тело теперь чистое, все прекрасно видно. И вот… Сидим на каменном мокром полу, Арейш частично держит меня на руках. И смотрит так… так странно.

Даже не представляю, каким образом, но с перепугу мне удалось выскользнуть из хватки шиага. С мокрым хлюпом я шмякнулась на холодный, весьма жесткий пол, тут же отползла. В первое мгновение Арейш подался вслед за мной, но потом остановился, не стал догонять и снова хватать. Только мрачно спросил:

— Ты в своем уме?

Я продолжала отползать от Арейша и по пути шарить по сторонам. Наконец нашла платье, подтянула к себе, торопливо прикрылась.

— Я… я… наверное, не совсем.

Этот взгляд пугал. Горящий, какой-то безумный. Казалось, будто в любой момент Арейш может сорваться. Вот только что за этим последует?..

Я лихорадочно комкала в руках платье и пыталась придумать, что же теперь делать. То ли от страха, то ли после веселого купания соображалось трудновато.

Наконец Арейш вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь взять себя в руки, и снова на меня посмотрел, уже почти спокойно. По крайней мере, синее пламя слегка поутихло.

— Я даже спрашивать не буду, что ты здесь делала. И так могу догадаться. Но после того, как устроила черный фонтан, могла бы хоть немного быть осторожней.

Я бросила взгляд из-под ресниц на воду. До сих пор искрится, переливается. Правда, теперь уже зеленоватым, как будто эффект от смешения исходного синего сияния с желтой мазью.

— А что здесь делаете вы?

Глаза Арейша зло вспыхнули.

— Некоторое время назад вытаскивал тебя, тонувшую, из озера.

Я все же ощутила неловкость. Нет, после попытки шиага меня прикончить и после моих экспериментов, буквально выжавших из тела все силы, я, похоже, говорю что-то не то.

Вспомнилось к тому же, как Арейш держал меня на коленях, как его руки касались обнаженного тела. Пусть он просто держал и ни одного лишнего движения не сделал, но все равно щеки опалило жаром. Невольно содрогнулась.

— Спасибо, Арейш. Спасибо, что спасли.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Потом шиаг поднялся и сделал шаг ко мне. Я снова вздрогнула, прижимая платье к груди еще плотнее. Ну, чтобы сверху уж точно ничего не увидел.

— Поднимайся.

Во рту сделалось сухо. Румянец запылал еще сильнее. Все-таки удалось выдавить:

— Не могли бы вы отвернуться?..

Боги, да он чуть не зарычал! Зато отвернулся. От резкого движения взметнулись волосы, разрезая темноту подземного зала белой полосой.

— Эвелин, поторопись. Мое терпение небесконечно.

Уговаривать меня не пришлось. Сама из-за наготы чувствовала себя крайне неловко и неуверенно. Руки дрожали от слабости, слушались плохо, однако я упорно натягивала на себя платье.