Кристина хорошо знала ночную жизнь Лондона. Она не раз искала в ней отдушину после чопорных дневных встреч и разговоров.

Уезжая из «Мотта», Кристина настояла на том, чтобы взять открытый кабриолет. После последнего разговора с Берти она чувствовала себя грязной, и ей казалось, что, вдохнув вольного, ночного лондонского воздуха, она немного очистится.

Они ехали в открытом кабриолете втроем – Кристина, Оскар и Маркхэм, присоединившийся к ним в последнюю минуту. Экипаж благополучно миновал Сохо и свернул к Трафальгар-сквер, держа курс на Сент-Джеймс. Оскар правил лошадьми.

Кристине очень хотелось узнать подробности истории, что произошла между Берти и лордом Уайклиффом, но Оскар пресек все ее попытки начать этот разговор, выразительно указав глазами на Маркхэма. Кристина решила, что друг прав. Дуэль принца была секретом – быть может, даже государственной важности, – и говорить о ней в присутствии известного на весь город болтуна Маркхэма действительно не стоило.

Тем временем Маркхэм достал из кармана тонкую брошюрку и принялся изучать ее в слабом свете уличных фонарей.

– Вы даже не представляете, что мне посчастливилось откопать, – воскликнул он. – Это же знаменитый путеводитель по лондонским притонам, изданный еще в пятидесятых! Я много слышал о нем, но в руках держу впервые. Мне посчастливилось найти его среди старых бумаг отца. Здесь написано обо всех примечательных женщинах тех лет. Послушайте!

Кристина плотнее закуталась в свои соболя, откинула голову на подушки сиденья и прикрыла глаза. Легкий ветерок перебирал ее локоны и доносил звуки ночной улицы.

– Вот очень забавное место, – пробубнил у нее над ухом голос Маркхэма. – «Мисс Мэри Болтон – шестифутовая амазонка с твердыми, полными и белыми грудями. Они особенно красиво подпрыгивают и трясутся, когда она занимается любовью, сидя верхом на мужчине. Отличается своеобразием поведения и точеными ножками… Выступая в дуэтах, демонстрирует как язычок, так и голос, которым способна выводить прелестные трели. Правда, при этом она предпочитает нижнюю партию, зато исполняет ее с неизменным мастерством».

– Великолепно изложено, – спокойно сказала Кристина. – Что, пора уже смеяться?

Оскар и в самом деле рассмеялся, а Маркхэм обиженно убрал в карман драгоценный манускрипт.

– Оскар, – предложила Кристина, – давай поедем через парк. На улицах такой ужасный свет!

Он натянул вожжи, и лошади свернули с Пикадилли к Грин-парку. Оттуда, как прикинул Оскар, легко можно было попасть на Броад Уок, а там до Сент-Джеймс рукой подать.

Уличный шум начал понемногу стихать. По-прежнему не открывая глаз, Кристина прислушивалась к новым звукам – шороху ветра в кронах деревьев, к той особенной тишине, что возможна только в ночном лесу или парке. Глубоко вдохнула воздух, напоенный запахом мокрой листвы. Стук копыт был едва различим; мягкий дерн скрадывал звуки, смягчал движение, и кабриолет, казалось, плыл по воздуху.

Все было хорошо, если бы не Маркхэм. Он болтал без умолку:

– А вы знаете, почему Грин-парк – единственный парк в Лондоне, где не растут цветы? Говорят, что, когда королева Екатерина узнала, что ее муж Чарльз Второй собирает здесь букеты для своих любовниц, она приказала вырвать в этом парке все цветы и никогда не сажать впредь…

Кабриолет повернул направо и внезапно остановился. Кристина осторожно приоткрыла глаза и осмотрелась. Сначала она не увидела ничего. Затем посмотрела в ту сторону, куда указывал Оскар, и вздрогнула. Из ночного мрака возник силуэт, похожий на мираж.

Мужская фигура, неподвижно сидящая на огромном черном скакуне. Поля шляпы низко надвинуты на лицо, скрытое под темной полумаской.