– Стой, не… – умоляет раненый, но Седой отказывается слушать. Звучит выстрел – и голова сталкера с разорванным ухом рывком отклоняется назад, хрустя шеей. Присев над трупом товарища по клану, Кожевников забирает рацию из еще теплых, покрытых запекшейся кровью пальцев. Неподалеку стрекочет пулемет, и скиталец Зоны понимает: бой еще не окончен. Это была просто небольшая передышка…

Короткое мгновение – и Седой снова переносится к пулеметному расчету.

– Есть! Есть, сука, на! – восклицает наводчик, хватаясь за бинокль. Пулемет снова оживает, поливая людей Упыря смертоносными брызгами свинца. Снявшись с позиции, Седой бежит на второй этаж.

– Где Рвач?! – звучит требовательный голос сержанта Желибы, подстерегшего сталкера в коридоре. Яркий свет фонаря, прикрученного изолентой к стволу «калаша», режет едва привыкшие к темноте глаза скитальца.

– Че?! – морщась, переспрашивает Кожевников, прикрываясь рукой.

– Где Рвач, мать твою?! – кричит старший прямо на ухо своему подчиненному. – Отвечай, гондурила гребаный! Вас должно быть двое! Где этот ушлепок, где?!

– Да сдох Рвач! – огрызается Седой. – Знаешь, все! Нету его! Кончился!

– Сукин сын! – восклицает Желиба. – Да как так-то?! Терь же на меня все это дерьмо повесят, собаки!

Он говорит что-то еще, но гораздо тише, и его слова тонут в длинном, раскатистом звуке работающего внизу ПКМ. Рация сержанта натужно скрипит, передавая новый приказ лейтенанта Колесника, но ни рубежник, ни сталкер не могут ничего разобрать.

– Тащ лейтенант, повторите! – просит Желиба и подносит устройство связи к уху. – Ни хрена не слышно!

– Все на штурм! – доносится из прибора. – Это последние!

– А сталкеры?!

– Я сказал, все!

– Но, тащ лейтенант, – пытается объясниться сержант; пулемет ненадолго замолкает и позволяет Седому расслышать эти слова, – вы же сами сказали, отвести их…

– Все на штурм! – прерывает его офицер. – Все, сука! Все, у кого нет пулеметов, у кого нет снайперок – трындуйте на штурм! А у кого есть! У кого есть – утюжьте этих ушлепанов так, чтобы они боялись даже дышать, сука!

Миг – и обстановка снова меняется. Кожевников уже в который раз оказывается на улице. Автоматные очереди, пулеметный рев, хлопки СВД и крики людей – все это опять смешивается в одно целое и чугунной тяжестью налегает на барабанные перепонки. Холодный ветер нещадно бьет в лицо, как будто перейдя на сторону последних людей Упыря, укрывшихся в облезлой двухэтажке. Но плотный, не прекращающийся ни на секунду огонь не дает скитальцам Зоны поднять головы, и штурмовая группа в полный рост бежит выполнять приказ лейтенанта Колесника. Как и в прошлый раз, первой в помещение заходит учебная граната, призванная запугать ожидающих в засаде сталкеров. Затем на первый этаж вламываются черные, и кирпичные стены быстро начинают напоминать Седому тесные маршрутки утреннего Киева. Огонь с улицы тут же прекращается, дабы ненароком не зацепить своих. В ход снова идет редко используемый дым, наверняка провалявшийся на складе с момента основания «Рубежа». Безумные, хохочущие от чувства превосходства рубежники устремляются на штурм второго этажа. На пару мгновений Кожевникову даже становится жаль, что он не попал в число этих первопроходцев.

«Это уже не бой, – мелькает в его голове спустя несколько секунд.