«Уходите! – повторил голос в голове Кожевникова. – Уходите отсюда, мужики, уходите, пока вы еще целы!»

– Э, Кожа! – позвал сержант Дзержинский. – Фон замерь! Че-то мне это не нравится…

– Да… – слабо, будто что-то мешало ему говорить, поддержал Тополь. – Как-то тут… хреново…

Протерев слипавшиеся, распухшие от недосыпа глаза, Седой принялся искать бытовой дозиметр, который он, как любой уважающий себя сталкер, всегда держал при себе.

– Не могу… – испуганно прошептал бродяга, стуча ладонью по разгрузке. – Не могу найти…

– Э, Седой? – На его плечо легла могучая рука Омлета. – Че ты творишь?

– Не могу… – ссутулившись под давлением необъяснимого ужаса, залепетал скиталец. – Не могу найти… Радиация… Мы ж все… Все…

– Да уймись уже! – Затылок Кожевникова загорелся несильной, скорее отрезвляющей болью. – Ты свой долбаный дозиметр держишь в руке, Седой!

– А? – замер сталкер. – Чего? – Поморгав и тряхнув слабо гудящей головой, охотник за артефактами уставился на искомый прибор, лежавший в его ладони. – Какого хрена?

«Уходите отсюда! – все не унимался голос внутри его черепа. – У-хо-ди-те!»

– Мужики! – вскрикнул Карач. – А где? Где остальные?! Где капитан?!

– Это… Это ж кукловод, сучий потрох. – Сморщившись, Омлет помассировал висок. Его голова вдруг стала чумной и тяжелой, будто стальной шар.

«Уходи отсюда! – звучало внутри его черепной коробки, как заевшая пластинка. – Уходи, пока цел!»

– Атаман! – истошно завопил один из вольнонародовцев, вцепившись в рацию. – Атаман, где вы?! Атаман, у нас! У нас… – У запаниковавшего зеленого не хватило ни слов, ни кислорода в легких, чтобы закончить вертящееся на языке предложение.

– Че там у вас? – скучающе отозвалось устройство связи.

И в этот момент из леса донеслись сухие щелчки первых выстрелов. Тягостное, невесть откуда взявшееся желание повернуть назад тут же пропало. Пропал и связывающий руки страх, заставлявший биться в истерическом припадке. А время…

Время вокруг Седого как будто замедлило свой ход.

* * *

– Отходим! – брызжет помехами рация. – К городу! Давай, живее, живее!

– Правый фланг! – сообщает устройство секунду спустя. – Контакт!

– Противник на левом фланге! – оперативно докладывает знакомый Седому голос сержанта Желибы.

– С тыла! С тыла заходят, уроды!

Кожевников поворачивается на звук, выглядывая из-за плотной спины Омлета. Он слышит собственное учащенное дыхание. Слышит, как кровь стучит в его висках. Ему кажется, что деревянное цевье автомата трещит под плотно сжатыми пальцами, что рукоятка вот-вот расколется и распорет ему ладонь. Он чувствует металлический привкус во рту – борясь с влиянием кукловода, сталкер прокусил губу.

Ругань длинными, закрученными цепочками вылетает изо рта Дзержинского. Тополь пытается что-то сообщить по рации, но устройство связи буквально разрывается перебивающими друг друга сведениями, среди которых то и дело проскакивает громкий, несгибаемый голос, приказывающий отступать к Чернобылю.