– Мы ищем одного человека. – Однорукий нервно осмотрелся, будто опасаясь, что кто-то мог подслушивать. – Этот хмырь – дезертир. «Рубежу» не нужны такие, это подрывает боевой дух. Наша задача – найти и всадить пулю в его наглую башку.

– Видел я тут одного… – замявшись, сообщил Седой. Бродить по лесу в поисках гипотетического беглеца, которого кто-то когда-то видел неподалеку, ему совсем не хотелось. – Может, это ваш хмырь и был.

– Как он выглядел? – потребовал объяснений командир отряда.

– Ну… Знаешь, заросший такой весь, шо прям звездец. Он тут костер еще, кстати, распалил, идиот… Камуфла у него рваная, вся в каком-то дерьме, «калаш»… Знаешь, тут вообще труба, это просто надо было видеть. Короче. Когда я его встретил, он пытался что-то мне рассказать. Что-то… Ну, важное, видимо. Но, знаешь, я пристрелил этого заморыша быстрее. Так что извиняй, не знаю, чего он там в себе нес.

– Слышь, Феликс, – почесав под мышкой, сказал рубежник с АК-105, выросший рядом со старшим. Только он использовал это прозвище, обращаясь к давнему другу, которого на самом деле звали Анатолием. – По ходу, наш. По описанию подходит. Источник так и говорил: оборванец. По ходу, он дезу сливал всем, кого видел.

– Где ты его пристрелил? – пропустив слова подчиненного мимо ушей, спросил однорукий.

– Знаешь… Его уже, наверное, сожрали.

– Пошли, покажешь. Я должен убедиться. Пока не увижу своими глазами – задача не выполнена.

Седой мысленно выругался. Что ж, отвертеться не получилось – пришлось становиться во главе цепочки черных и вести их к костру. Рубежники двигались за ним след в след, взяв на себя наблюдение за местностью и позволив скитальцу всецело сконцентрироваться на выявлении аномалий. Все-таки вместе ходить не только веселее, но и на порядок безопаснее. Каждый занят своим, не нужно следить за всем и вся одновременно. Но с другой стороны, никогда нельзя забывать: напарники – это вовсе не друзья. Они – конкуренты и всегда ими будут…

– Бог завидовал нашей боли, – сообщил до сих пор сидевший у костра в гордом одиночестве Джонни. В этот раз он даже не повернулся, не позволив никому и ничему оторвать его от созерцания тлеющих угольков в потухшем костре. – Вот почему он снизошел на Землю, чтобы умереть на кресте.

– Это что еще за интеллигент недорезанный? – спросил идущий прямо за Седым однорукий.

– Зомби. Просто зомби.

Отряд остановился, уставившись на открывшуюся перед ними картину: одичавший от критической дозы пси-излучения человек наблюдал за погасшим костром, пока рядом с ним кормил червей содержимым своей черепной коробки тот самый дезертир, из-за которого рубежники и покинули уютные стены базы.

– Он? – спросил Седой, указав на мертвеца пальцем.

– Он, – ответил однорукий. – Вот, сталкер, судьба предателя. Ты все сделал правильно. Больше эта паскуда не будет отравлять Землю своим существованием.

Сделав длинный шаг вправо, рядовой Иванцов вскинул СВД к плечу.

– Ад – это жизнь с этим телом, которая все же лучше, чем небытие, – пробормотал зомби, тупо глядя на обугленные остатки дров.

– Вот и отправляйся в свой ад! – прорычал дюжий рубежник и нажал на спусковой крючок. Резкий хлопок снайперской винтовки заставил всех присутствовавших втянуть головы в плечи. Джонни бросило лицом в костер. Подойдя к дергающемуся в агонии живому мертвецу, Иванцов со всей силы опустил приклад винтовки ему на голову. Затем другой раз. Третий. И так, пока от черепной коробки Джонни не осталось только тошнотворное красное месиво.