Сталкер утвердительно кивнул. Странно, но все сказанное сумасшедшим вовсе не казалось бредом или порождением больного разума, слишком тесно познакомившегося с Зоной. Бродяга невольно поймал себя на мысли, что верил каждому слову этого безумца. Потому что он знал: они – это не выдумка суеверных скитальцев, стращавших друг друга напичканными мистикой историями. Хозяева Зоны существуют. Они так же реальны, как окружавшие охотника за артефактами деревья, как блуждавшие вокруг мутанты. Вот только откуда у него самого такая уверенность в своей правоте? Что, если он все-таки ошибается?

– Значит, существует… – Губы сумасшедшего растянулись в блаженной улыбке. – Хорошо. Еще не все потеряно…

– Хорошо, – кивнул зомби, продолжая смотреть на понемногу затухающий костер. – Теперь я знаю: я существую, мир существует, и… Я знаю, что мир существует. Вот. Вот и все. Но мне это безразлично.

– Слушай, я позвал тебя потому… – Безумец ненадолго притих, сверля Седого глазами и будто собирая волю в кулак. Будто подтягивая остатки сил, растраченных на долгие дни игр в «кошки-мышки» с цепными псами Хозяев Зоны. – Я так больше не могу. Кто-то должен рассказать. Все должны знать. Про прапора. Почему он умер. Расскажи всем, сталкер. Я… Я умираю. Мне осталось мало. Очень мало. И Джонни скоро… Того. Это больше не наша война… Теперь… Теперь это твой… Долг!

Запрокинув голову так, что хрустнула шея, незнакомец приставил дуло автомата к подбородку. И вдавил спусковой крючок.

– Долг. – Поднявшись на ноги, Седой плюнул на распростертое в серовато-зеленой траве тело самоубийцы. – Знаешь, у сталкера есть только один долг: выжить. Все остальное – чушь собачья.

Подхватив собственный автомат, скиталец второпях зашагал прочь от костра.

– Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема, – произнес так и оставшийся сидеть у костра зомби. Седому просто показалось или в его голосе и вправду сквозила печаль? – Проблема самоубийства.

– Да ну вас всех, – пробормотал сталкер. – Знаете, ну вас нахрен.

И двинулся дальше, даже не потрудившись обыскать покойного безумца. Все равно у того, скорее всего, при себе ничего не было. Так что бродяга просто ломанулся вперед, сквозь кусты и деревья, как можно дальше от затухавшего огня и доживавшего свой век мертвяка-философа. Кстати, об огне…

Стащив с плеч рюкзак, скиталец перерыл его немногочисленное содержимое в поисках противорадиационных средств. В этот раз его постигла неудача: судя по всему, пачка таблеток выпала из разорванной поклажи, пока бродяга удирал с поля боя.

– Трындец. – Сталкер угрюмо покачал головой. – Хреновый сегодня день… Слишком хреновый…

Поднявшись на ноги, он забросил ранец за спину и, перебросив ремень автомата через шею, побрел дальше. Куда? Он и сам не знал. Пожалуй, навстречу своей судьбе…

Но шел Седой недолго. Сегодня его судьба была прямо в ударе, бросая бродягу из одной опасной для жизни ситуации в другую. То вооруженные мародеры, решившие завладеть его добром, то сумасшедший с автоматом наперевес, пожелавший во что бы то ни стало рассказать кому-то, как он докатился до такой жизни. И теперь сталкера ждала вишенка на торте: прямо на него, едва не снося деревья мясистыми боками, бежал землетрус.