Она повернулась так быстро, что юбки ее взметнулись, подняв пыль. Он смотрел, как она бежит по дорожке, выложенной камнем, видел, как огромные розы покачиваются, приветствуя ее. Одна роза, совсем распустившаяся, облетела, и лепестки ее упали, как крупные слезы цвета слоновой кости, вслед Рейчел.

Он смотрел, как она, подобрав подол, бегом поднимается по ступенькам, подождал, пока сетчатая дверь захлопнется за ней и она полностью исчезнет в сумеречных недрах дома.

Он смотрел до тех пор, пока смотреть уже было не на что, и оставалось только пустить Шильда в галоп и уехать из ее жизни.

18

Стоя на коленях, Рейчел яростно боролась с сорняками в своем саду. Она выдергивала их, стряхивала с корней землю и бросала в кучу травы позади себя, а потом двигалась дальше между гидрангеями и красодневами, росшими у задней двери дома. Откинувшись на пятки, она положила руку на поясницу и выпрямилась. С тех пор как месяц тому назад Лейн ушел из ее жизни, она совершенно запустила свой сад. И теперь вид у него был такой же заброшенный, как и у ее души.

Работа в саду была первым сознательным шагом на пути к исцелению зияющей раны в ее сердце. Еще неделю назад она почти не могла выносить зрелища своего цветника. Обнаружив, что стоит у окна и смотрит на цветы, за которыми когда-то она так старательно ухаживала, Рейчел ловила себя на мысли, что сад этот принадлежит кому-то другому, как если бы какая-то женщина, живущая в другом времени и пространстве, высадила все эти луковицы, кусты и семена.

Протянув руку, она срезала увядшую, засохшую лилию и повертела ее в пальцах, а потом бросила в кучу сорняков. Долгие дни и одинокие ночи заставили ее ощущать себя таким вот иссохшим и бесцветным цветком. Отведя локон, упавший ей на глаза, тыльной стороной запястья, Рейчел услышала, что где-то в доме Тай зовет Дельфи.

Она жила только потому, что у нее был Тай. Она могла вставать по утрам, одеваться, жить изо дня в день только ради сына. Она старалась научить его радоваться всему, чему сама когда-то радовалась, всякой мелочи. Он рос как трава, и к счастью, до сих пор так и оставался в неведении относительно той бури, которая разразилась из-за него в те страшно далекие дни, когда Маккенна вознамерились оставить его у себя. Рейчел разрешила старикам навещать внука, но настояла на том, что эти встречи будут всегда происходить в ее присутствии. Таю запрещалось ездить на ранчо без матери – а у нее не было ни малейшего желания там бывать. Маккенна охотно согласились с этими условиями, но во время их единственного пока что визита к Рейчел атмосфера была натянутой и неестественной.

В последнюю неделю Рейчел опять стала носить цветную одежду, отказавшись от черной. Мрачные тона рождали у нее ощущение, что она открыто оплакивает разлуку с Лейном, а это было совершенно лишним. Она и без черной одежды знала, что будет тосковать о нем очень-очень долго.

Роберта похоронили на семейном кладбище на ранчо без всякой пышности и помпы, столь милых сердцу Лоретты. В то время газеты были полны сообщений о перестрелке в гостиной Маккенна, о гибели Джентльмена-Грабителя в этой перестрелке. Чтобы тайна Лейна сохранилась, о службе у Пинкертонов не упоминалось, но Арни Вернермейер постарался, чтобы все в городе знали – Лейн действовал как тайный агент, а Рейчел играла некоторую роль в раскрытии этого дела, что и помогло объяснить разыгранное похищение. Она со смущением лично поблагодарила Арни за попытку обелить ее имя. Но всякий раз, проходя по Главной улице и входя в магазин Карберри, она ловила двусмысленные взгляды и приглушенные шепотки.

Сидя на земле и размышляя о том, сколько всего нужно сделать, Рейчел услышала, как захлопнулась задняя дверь. Она подняла глаза, ожидая, что это пришел Тай составить ей компанию. Но вместо него она увидела Дельфи, спешащую к ней по дорожке.

– Что там? – тревожно спросила Рейчел, заметив, какое у Дельфи лицо.