Эллен вздохнула и выпрямилась. Ее лодыжка тут же подвернулась, и она опять рухнула на снег.

— О, Господи! — Эллен заплакала.

— Эмоционально или физически? — поинтересовался мужской голос.

Эллен пискнула и развернулась в снегу. Из-за кустов, скрывавших его по сей момент, выходил Эллери.

— Вы! — сказала Эллен, одним прыжком встала, но снова упала в снег и заплакала.

— Как я погляжу, и того и другого понемножку. — Эллери подбежал к ней сбоку и осторожно приподнял ее. — Умничка! Поплачь на груди у братца Эллери. Кошмарная сцена, правда?

— Вы все время там были?

— От и до, — весело отозвался Эллери. — Я пошел в обход, хотел держаться позади вас с сержантом, не зная, что происходит. Но я выяснил.

— Ищейки — и вы, и сержант. А я-то считала, что полицейский или детектив — это так романтично! Ах, Эллери! — Эллен разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. — Что же нам делать? Час от часу хуже. Бедный дядя Артур…

— Ладно, разбором игры займемся позже. Сейчас надо доставить вас в дом и заняться лодыжкой. Эллен, положите мне руку на плечо… Вот так.

Они уже приближались к дому, когда Эллен неожиданно вскрикнула и остановилась.

— В чем дело? — озабоченно спросил Эллери. — Опять подвернули?

— Нет. — У Эллен глаза блестели. — Мне только что подумалось… Прежде всего, что вы там делали?

— Что я там?..

— Мне показалось, что книга вас так захватила…

— Да. Я и сейчас не потерял к ней интереса.

— Но вы все же решили пойти со мной.

— Ну…

— Вы восхитительный человек, — Эллен стиснула ему руку. — Я прощаю вас. Честное слово, прощаю.

Эллери что-то пробормотал, и они опять похромали домой. У него не хватило храбрости сказать бедняжке, что он оставил «Дело об отравленных конфетах» и все искусные хитросплетения автора исключительно ради того, чтобы пойти по заснеженной тропе по следу Джона Себастиана.

Ужин поедался с таким вниманием к ритуалу пользования ножом, вилкой и салфеткой, которое сделало бы честь делегации учительниц из Айовы, приглашенных к обеду в Белый дом. Почти ничего не говорилось, если не считать тихих реплик типа «Вы позволите, йоркширского пудинга» или «Будьте любезны, передайте соус».

Сержанту Девоу, по всей видимости, удалось добиться прекращения огня, поскольку бывшие друзья обращались друг к другу, когда того требовали правила застолья, хотя и без особой теплоты. Расти держалась с несколько высокомерной снисходительностью женщины, которая знает, что за нее велось сражение и что все присутствующие об этом осведомлены. Валентина была в курсе всех ужасных подробностей — это было видно по тому, как весь вечер раздувались ее очаровательные ноздри.

Переход общества в гостиную чем-то напоминал беспорядочное отступление. Подобно всякому раненному в бою, Эллен оказалась в арьергарде. Забинтовывая ей лодыжку под озабоченным взором дядюшки, доктор Дарк объявил, что у нее лишь поверхностное растяжение, однако она прихрамывала.

Общество вышло в гостиную в тот самый момент, когда сержант Девоу, стоя у камина, говорил:

— Ничего не поделаешь, мистер Куин. Либо он слишком хитер и не даст себя поймать, либо же это я проморгал.

— О чем это вы? — спросила Эллен.