Мистер Гардинер разыскал Расти в старом каретном сарае. Она сидела на пыльном облучке древних саней, прижавшись к Джону, и зачарованно слушала, как молодой негодяй читает стихи. Они находились спиной к нему, и несколько мгновений старый священник мог наблюдать их, оставаясь незамеченным. Стихи были о любви, несколько скуповатые и умозрительные, и по тому огромному самодовольству, с которым молодой человек читал их, мистер Гардинер заключил, что он сам и является сочинителем. Расти, которую священник мог видеть в профиль, раскрыв рот, упивалась стихами.

Мистер Гардинер внутренне собрался и кашлянул. Ему пришлось еще раз кашлянуть, прежде чем его заметили.

— Ой, мистер Гардинер, — воскликнула Расти, тряхнув короткой рыжей гривкой. — Вам надо послушать стихи Джона. Они просто прелесть!

— Привет, достопочтенный, — кратко сказал Джон.

— Я помешал. Извините. — Тем не менее мистер Гардинер не шелохнулся.

— Я так понимаю, что я здесь лишний, — сказал Джон.

— Я совсем распустился, — сказал мистер Гардинер, не обращая на Джона никакого внимания. — Свадьба уже так близко, я просто обязан потолковать с Расти. Конечно, если вам предпочтительнее, чтобы я отложил…

— Черт с ним, — сказал Джон. — Валяйте.

Он спрыгнул с саней и зашагал прочь.

— Не обращайте внимания на Джона, — сказала Расти со смущенным смехом. — Вы же знаете, как он издергался за последние дни. Хотите сесть сюда, рядом со мной?

Мистер Гардинер ловко взобрался на облучок. Он взял Расти за руку и улыбнулся ей.

— Итак, дитя мое, наконец-то мы одни, как сказал паук мухе. — Эту остроту мистер Гардинер всегда приберегал для подобных случаев. Затем он явственно напряг свой большой нос, настраиваясь сказать то, что сказать был обязан.

В это мгновение Расти встрепенулась от переполнявшего ее счастья.

— Ой, мистер Гардинер, я так полна радостью и восторгом, что вот-вот лопну. И даже все эти жуткие события не могут испортить мне настроение.

Мистер Гардинер молчал. В Первой книге Царств сказано: «Если согрешит человек против человека, то помолятся о нем Богу», а у Матфея, глава 7, стих 1: «Не судите, да не судимы будете».

— Ты очень любишь Джона, — с тревогой сказал мистер Гардинер.

— Да, очень.

— А Джон любит тебя?

Расти рассмеялась.

— Пусть только попробует не любить!

Мистер Гардинер не улыбнулся.

— И у тебя нет никаких сомнений, дитя мое? Ни в тебе, ни в нем?

Расти задумалась, и у мистера Гардинера затеплилась надежда. Но потом она неспешно произнесла:

— Скорее всего нет. Признаюсь, я была в каком-то беспокойстве эти последние дни. Джон так себя вел — иногда был просто сам не свой. Но дело тут в этой путаной истории. Его на самом деле винить нельзя. Он же сознает свою ответственность, что всех сюда собрал — а тут убийство… и эти мерзкие подарки…

— Расти, — старый священник откашлялся. — Допустим, ты обнаружила, что Джон не таков, каким он тебе представлялся. Ты все равно выйдешь за него?

— Вы просто прелесть! — Расти сжала его руку. — Но я не могу ответить на такой вопрос, мистер Гардинер. Для меня он нереален. Джон не может быть другим, чем тот, которого я знаю. Я даже представить себе не могу, чтобы отказаться выйти за него.

Мистер Гардинер поцеловал ее в лоб и начал выбираться из саней.

— В таком случае, — сказал он, — больше ни слова об этом.