Наконец, на середину вышел Большой Орел. Все тотчас же утихли.

– Пусть мои братья послушают, что рассказывают охотники, возвращающиеся с охоты в Больших лесах, – начал Большой Орел. – А они, проходя мимо селений и ферм, видели там только стариков, женщин и детей. Все молодые белые мужчины, а с ними и часть солдат из ближайших фортов ушли на войну. Белые с Юга взбунтовались против Великого Отца из Вашингтона и теперь происходит большая война белых . Белые американцы сражаются между собой. Солдат у них мало, а добровольческую милицию легко победить. Никогда уже не подвернется нам такая отличная возможность избавиться от белых и получить назад нашу землю, которую у нас так подло отобрали. Неужели из за кучки предателей индейцев мы навсегда расстанемся с нашей свободой?

В помещении поднялся неописуемый гвалт. Воины вытащили ножи, размахивали палицами. Кругом гремели крики: «Война!» и «Смерть предателям!»

За начало войны определенно высказались вожди Сломанный Нос, Манкато и Шакопи.

Неожиданно на середину вышел Желтый Камень. Его суровое, однако спокойное лицо было разрисовано в военные цвета. На обнаженной, покрытой шрамами груди висел свисток, сделанный из косточки орла, символ принадлежности к военному обществу «Сломанные Стрелы». Он поднял вверх руки, давая этим понять, что будет говорить.

Все лица повернулись к нему, наступила выжидательная тишина, слышалось только прерывистое дыхание. Желтый Камень окинул всех присутствующих серьезным взглядом, выпрямился во весь свой могучий рост и спокойно начал речь:

– Четверо молодых воинов, а среди них и мой сын, Черный Орел, не проявили благоразумия, достойного опытного воина. Они бессмысленно убили пятерых белых людей. За это они будут наказаны согласно давнему праву наших отцов. За это убийство они не получат воинских отличий. Если бы белые люди относились к нам порядочно, как равные к равным, я сам бы высказался за более суровое наказание. В настоящее же время их поступок уже не имеет большого значения. Тут правильно сказали, что если мы и выдадим белым четверых убийц, белые все равно покарают нас всех. Белые не упустили бы такой случай, чтобы еще больше унизить нас. Очевидно, они перестанут отдавать нам выплаты, они ведь очень охочи на наши деньги, еще раз урежут нашу резервацию. Так или иначе, но они будут нас преследовать и дальше. Чего нам еще ждать, подобно трусливым койотам? Даже в груди наших женщин и детей бьются отважные сердца! Нам идет в руки прекрасная возможность расправиться с белыми завоевателями, и мы должны ее использовать. Восстание будет стоить нам многих жертв, но разве у нас есть другой выход, если мы хотим выжить? Тот, кто не умеет с оружием в руках защитить свою свободу, заслуженно живет в позоре и рабстве. Вот вождь Малый Ворон пробует жить в согласии с белыми, подражает им. И что он имеет? Прозвище Обрезанные Волосы и Орудие Белых Людей? А что мы, санти дакоты, получили от его уступчивости? Да мы потеряли половину уже отведенной нам резервации. Ведь это Малый Ворон подписал договор в Траверс де Сиу!

Собравшиеся зашумели, как пчелы в улье. Раздались крики: «Долой Обрезанные Волосы, не нужен нам такой вождь, он орудие белых!».

Желтый Камень сурово взглянул на разбушевавшихся крикунов и продолжал:

– Хватит уступать белым и их пособникам! Если кое кто из наших братьев хочет превратиться в белых и работать подобно женщинам, это их дело. Пусть идут к белым фермерам, а. нас оставят в покое. Большинство из нас хочет жить, как жили наши предки. На моей груди остались шрамы от воинских ран, а в моем головном уборе двадцать пять орлиных перьев, которыми я отмечен за воинские доблести. Я не буду лизать мокасины майора Гэлбрейта! Белые считают вождя Малого Ворона верховным вождем санти дакотов, но на самом деле это не так.