Когда все находившиеся в комнате были обработаны, Грибоконь представил, что канат с крюком уходит обратно в облако, утягивая за собой и «струны» исходящие от новопосвященных. Как только это действие закончилось, Михаил Львович приоткрыл глаза и поразился увиденному. Весь мир вокруг него заиграл новыми красками. Все стало ярче, объемнее, а в его теле вдруг появилась такая сила, что, казалось, ткни он кулаком в стену – и та рассыплется в пыль.

– Теперь вы все под нашей защитой. Если кто начнет наезжать – скажите мне, или моим Апостолам – и мы разберемся. – Пообещал Шаман.

Мужики тут же обступили Грибоконя и наперебой стали жаловаться на своих притеснителей:

– У меня…

– А у меня!..

– Тихо! – Рявкнул Рак. – Начинаем бюрократию! Все заявки в письменном виде! – Данила поймал взгляд Михаила Львовича и последнему оставалось только кивнуть.

«Приду на работу, – думал Шаман, – посмотрю, на что я сейчас способен.»

Но проверить новые возможности Грибоконю пришлось гораздо раньше. Только он выдернул из дверной ручки ножку от стула, которая блокировала вход, как в Красный уголок ввалилось несколько блатных и их «быков-шестерок».

– Что за сходняк? – Криво ухмыльнулся блатной Череп, необъятных размеров детина из второго отряда. – Ага, а вот и мой должничек! – Шерстяной поманил пальцем плюгавого мужичка, который активно пытался спрятаться за чужие спины, – Эй, зема, я тебе говорил, что на воровской общак от тебя пакет чая?

– Он тебе ничего не даст. – Шаман вышел вперед и встал перед блатным. Тот с высоты своих двух метров недоуменно воззрился на Михаила Львовича.

– Это что за сопля тут квакает? – Заржал Череп и, внезапно для себя вдруг встал на четвереньки и истово заорал:

– Ква! Ква! Ква-ква!!

Стоявшие позади него блатные, подумав, что это игра и так Череп выпендривается, дружно заржали.

– Ква! Ква! – Кричал Череп. Он повернулся к своим приятелям и поскакал на них. Те, наконец, заметили, что у их друга неестественно выпучены глаза и из них струйками стекает кровь пополам со слезами.

– Эй! Что такое! – И второй блатарь, изобразив руками «гуся», тут же начал крякать во всю глотку.

Грибоконь сделал еще шаг навстречу шерстяным и театрально воздел руки. Между их большими пальцами проскочила искра. Она сразу превратилась в ярко светящуюся дугу, потом приобрела объем и над головой Шамана возникла настоящая шаровая молния. Вспыхнув, она отделилась от пальцев и полетела в сторону налетчиков. Те, в страхе замерли, не зная, как реагировать на такое чудо природы.

– Запомните! – Голос Михаила Львовича, усиленный его энергией, гремел, словно Иерихонские трубы. – Отныне ни один из вас не посмеет тронуть никого из мужиков! А если я узнаю о притеснениях… То…

Шаман посмотрел на Черепа и крякающего блатного. Те разом замолкли, и моментально на их лбах возникли одинаковые стигматы. С секунду можно было увидеть, что раны образовывали слово «беспредельщик» но потом обильно брызнула кровь, и маленькие аккуратные буквы оказались скрыты под кровавыми потеками.

– Да я тебе!.. – Череп вскочил и недоуменно глядя на руку, окрасившуюся красным, замахнулся на Грибоконя.

– До вечернего отбоя быть тебе лягушкой! – Воскликнул Шаман, и блатной опять послушно заквакал.

После этого нервы шерстяных не выдержали и они, натыкаясь на шконки, бросились прочь.