— Без тебя знаю, — проворчал Токло. — Нужно придумать, как к ним подобраться. Если Уджурак нас услышит, то, может, вспомнит, что он медведь, а не гусь!

Его глаза сердито сверкнули, и Каллик невольно поежилась. Она побаивалась Токло, когда тот сердился, хотя прекрасно понимала, что молодой гризли бушует только потому, что очень волнуется за Уджурака.

— Может, мы зря переполошились? — робко сказала она. — Уджурак и раньше убегал, но всегда возвращался.

— Вот именно, — закивала Луса. — Он был чайкой, орлом… Помнишь, Токло, как он был оленем, и за нами погнались волки? Это было еще до того, как мы встретили тебя, — пояснила она Каллик.

— Да уж, — раздраженно фыркнул Токло. — Тогда он заставил нас целую вечность ждать своего возвращения!

— Но ведь он все-таки вернулся! — напомнила Луса. — А если бы он тогда не превратился, нас бы съели волки. Не волнуйся, Токло! Он вспомнит, что нужно вернуться. Он всегда вспоминает.

— Вообще-то, я хотел, чтобы он вспомнил кое-что еще, — сердито фыркнул Токло. — Он обещал поймать для нас дичь.

— Ну да, — вздохнула Луса. — Давайте подкрадемся к нему? Тут есть кусты и камни, за ними можно спрятаться.

— Стоит попробовать, — согласился молодой гризли.

Он пошел первым, незаметно перебегая от одного куста к другому, словно выслеживал дичь. Каллик и Луса с трудом поспевали за ним. Наконец они добрались до неглубокой лужи, поросшей по берегам высокой травой. Теперь от стаи их отделяла лишь полоса голой земли.

Токло опустил морду в воду и с удовольствием напился.

— Ну, все, хватит прятаться, — решил он. — Выбежим отсюда прямо на стаю и будем громко окликать Уджурака по имени. Гуси, конечно, улетят, но Уджурак, я надеюсь, останется.

— А если не останется? — спросила Луса.

— Значит, пусть остается гусем, мне какое дело? — огрызнулся Токло.

Луса переглянулась с Каллик и вздохнула.

— Он так не думает, — тихо шепнула она.

Сердито фыркнув, Токло выбежал из куста и оглушительно заорал:

— Уджурак! Уджурак!

— Уджурак, это мы! — завопила Каллик, бросаясь следом за бурым гризли. Луса побежала за ними.

Как и предсказывал Токло, гуси снова вспорхнули в воздух. На несколько мгновений небо наполнилось хлопаньем гусиных крыльев и криками. У Каллик оборвалось сердце, когда она увидела, что берег полностью опустел.

На нем не было ни единого гуся.

— Уджурак! — вдруг ахнула Луса.

Она указала в сторону, и Каллик увидела грязно-бурую кучу, высившуюся в пене прибоя. С первого взгляда она приняла ее за песчаный нанос, но теперь поняла, что это маленький медвежонок, неподвижно лежащий на боку в набегающих волнах.

— Что с ним случилось? — прошептала Каллик, срываясь с места. Трое друзей бросились к Уджураку. — Он упал? Забыл, как летать?

Токло первым добежал до своего друга и осторожно обнюхал его от носа до хвоста, а Каллик и Луса в ужасе смотрели на Уджурака. Маленький гризли не шелохнулся и даже не поднял голову при их приближении.

— Он не умер, — наконец сказал Токло. — Я слышу, как он дышит, но не пойму, что с ним такое.

Каллик тоже наклонилась и обнюхала мокрую шерсть Уджурака. Его глаза были закрыты, и ей пришлось очень внимательно всматриваться, чтобы различить, что бока медвежонка еле заметно колышутся в такт слабому дыханию.