— Ты идиот, — констатировала Валентина Ивановна.

Больше сказать было нечего.

С тех пор прошло два дня, которые Валентина Ивановна запомнит надолго. Дни были заполнены беготней и хлопотами. Нужно было договориться с соседями насчет денег на ремонт, а главное — как-то рассказать обо всем случившемся мужу, потому что таких денег у Валентины Ивановны не было.

Муж был страшен в своем праведном гневе, но Валентина Ивановна примерно такого и ожидала, так что не слишком испугалась.

Жизненный опыт давно научил ее, что бояться надо не того, кто орет, ругается, топает ногами и размахивает руками, а того, кто смотрит твердо и говорит тихо, — стало быть, уже принял решение, и убедить его это решение поменять будет непросто.

Муж разбил три тарелки и денег дал в два раза меньше, но все же это был хоть какой-то прогресс.

Валентина Ивановна договорилась с соседями об отсрочке, кое с кем поторговалась, кому-то пригрозила, что будет долго судиться и до этого времени вообще не даст ни копейки, так что все в конце концов как-то обошлось.

Старушенции с нижнего этажа она принесла наличные нарочно мелкими купюрами, чтобы получилась толстая, внушительная пачка. Бабка приняла ее благосклонно, тем более что мебели ее ничего особо не сделалось.

Никакой ДСП, гордо сказала старуха, чистое дерево. Умели делать вещи в советское время!

И Валентина Ивановна сделала вид, что целиком и полностью с ней согласна.

Потом она поднялась в бывшую свою квартиру, чтобы передохнуть и хоть чаю выпить после трудов праведных. Артем на работе, никто ей не помешает.

Однако сын был дома, она увидела в прихожей его ботинки и дорогой кожаный портфель, который сама же подарила ему, когда он устроился в престижную фирму. Для солидности.

Валентина Ивановна привычно вздохнула, увидев, что дорогая вещь валяется на пыльном полу. В квартире вообще была жуткая грязища. Теперь нужно искать уборщицу, а какая еще попадется. Хорошо если только неряха и лентяйка, а то еще и квартиру обнесет…

Валентина Ивановна поймала себя на мысли, что раньше, когда здесь жила Даша, в квартире всегда было чисто и уютно, и готовила девчонка неплохо, говорила, что от бабушки научилась.

Тогда Валентина Ивановна предпочитала не замечать никаких положительных качеств у девчонки, потому что ее сын, разумеется, был достоин большего.

Она покачала головой, вздохнула и прошла в спальню.

Артем валялся на кровати прямо в костюме. Брюки были все в пыли. В комнате пахло потом и еще алкоголем. Так, значит, уже пьет днем вместо работы.

На ее окрик он не отреагировал, тогда она с силой потрясла его за плечо. Артем застонал и повернулся.

Валентина Ивановна была женщина от природы крепкая, но тут едва не вскрикнула, потому что выглядел ее сын ужасно. Под левым глазом наливался лиловым цветом огромный синяк, на щеке красовалась ссадина, голову сын держал как-то набок, отчего другой, здоровый глаз, смотрел куда-то в угол, физиономия у Артема была красная, к тому же жутко воняло перегаром.

— Что ты делаешь? Почему ты дома, а не на работе?

Артем потряс головой, потом в мутных его глазах проступило узнавание, и он прохрипел:

— Меня уволили.

— Как уволили? За что?

Но сын только безнадежно махнул рукой, и Валентина Ивановна все поняла.

— Это она, твоя начальница?

— Сказала, чтобы я писал заявление по собственному желанию, а не то она уволит меня по статье…

«На пушку взяла, — поняла Валентина Ивановна, — запугала. Ничего бы она его не уволила, ну, жизнь, конечно, подпортила бы… Что ж, на ее месте я бы тоже его поскорее уволила…»

Валентина Ивановна тут же напомнила себе, что никак не могла быть на месте той бабы, поскольку ни за что бы не стала рисковать положением и связываться с подчиненным, да еще с таким, как Артем.