— Зато ты слишком хорошо умеешь! И вообще, имей в виду: на нем твои отпечатки пальцев, и если ты попытаешься меня подставить или как-то мне навредить, я передам его полиции.

Алена отвела взгляд.

Видно было, что она очень серьезно отнеслась к моей угрозе.

Но я не стала останавливаться на достигнутом. От этой Алены всего можно ожидать, так что я отступила к двери, не спуская с нее глаз, и нашарила замок не глядя.

— Ах ты!

Она увидела, что пистолет у меня в сумке, и бросилась на меня тигриным прыжком.

Точнее, хотела броситься, но силы все же были у нее пока не те, так что я успела бросить ей в лицо ключи от квартиры. Она споткнулась, закрыла лицо руками, а я выскочила на лестницу, захлопнув за собой дверь…

Вряд ли Алена побежит за мной — в грязной одежде и босиком. Но все же я скатилась по лестнице как можно быстрее.

Надо же, какая зараза эта Алена! Вот что я ей плохого сделала? А она на меня с пистолетом…

А что, одного человека уже убила, ей теперь все равно. Как бабушка говорила, лиха беда начало…

И, конечно, правильно я сделала, что не сказала, что эти, из черной машины, ее ищут и знают ее нынешнюю фамилию. Пускай сама с ними разбирается!

Впрочем, кажется, сейчас она полностью очухалась и сумеет себя защитить.

Я сказала себе, что больше ноги моей не будет в этой квартире, и направилась к своему теперешнему дому, но тут ощутила непривычную тяжесть своей сумки и вспомнила, что там лежит Аленин пистолет.

Только этого мне не хватало — носить в сумке оружие.

К тому же ведь это пистолет, из которого был убит Глеб…

Если его найдут у меня, как я смогу оправдаться?

Конечно, я напугала Алену, сказав ей, что на пистолете остались ее отпечатки пальцев, а моих там точно нет, но все равно мне никто не поверит…

Нужно от него отделаться!

Причем как можно скорее…

Я огляделась.

В это время я проходила мимо задней стены типовой кирпичной пятиэтажки. На эту сторону не выходили двери парадных, и здесь не было ни души.

Прямо рядом со мной был пристроенный к стене заржавленный металлический короб с каким-то электрическим оборудованием. На его дверце был нарисован череп и красовалась строгая надпись «Не открывать. Опасно для жизни».

В то же время замка на этой дверце не было, она была прикручена простым куском толстой проволоки. По внешнему виду этой проволоки, дверцы и самого ящика можно было предположить, что его очень давно не открывали.

Я еще раз огляделась, убедилась, что меня никто не видит, открутила проволоку и открыла дверцу.

За ней были какие-то электрические клеммы и контакты, причем все это было ржавое и грязное, — видно было, что никто этим оборудованием давно не пользуется.

Я достала из сумки пистолет, обтерла его носовым платком, положила на дно ящика и снова закрыла дверцу.

Я понадеялась, что этот ящик еще очень долго никто не будет открывать, и уже хотела уйти, как вдруг увидела на земле небольшой клочок бумаги. Приглядевшись, я поняла, что это билет в музей, который я нашла у Алены в сумке и зачем-то взяла с собой.

Бесполезный клочок бумаги — но оставлять его здесь нельзя: если кто-то все же найдет спрятанный пистолет и подберет этот билет — его могут связать с пистолетом.

И возможно, этот злополучный билет как-то выведет следствие на Алену, а там — и на меня… Может быть, можно установить, когда и кому он был продан… — маловероятно, но лучше не оставлять здесь никаких следов.

Я подобрала эту бумажку, чтобы потом сжечь ее, и отправилась домой…

Когда я вернулась домой, кот Василий встретил меня в дверях, но посмотрел на меня так, как будто первый раз видит.